— Ну, здравствуй беглец, — произнёс Семичастный, чеканя каждое слово в отдельности. — Ты почему сбежал из Ленинграда? Я ведь тебе русскими буквами написал, чтоб ты сидел на попе ровно?
— Между прочим, ради вас стараюсь, — я тоже сменил дружеский тон на более деловой. — Потому что Леонид Брежнев не так прост, поверьте, он и вас, и товарища Шелепина переиграет как детей. Давайте завтра встретимся, и я вам такие «явки с паролями» расскажу, что вы на какое-то время потеряете дар русской речи.
— Хорошо, — тяжело вздохнул Владимир Семичастный. — Во сколько и где?
— Завтра в 9 часов вечера у подъезда двухэтажного деревянного барка, который стоит аккурат за гостиницей «Украиной», — протараторил я. — Адрес назвать затрудняюсь, это строение под снос. Надеюсь, поговорим спокойно и без свидетелей. И всех вам благ, Владимир Ефимович, — добавил я, положив трубку на рычаг телефон-автомата.
— Ну, как? — нетерпеливо спросил меня Левон Кочарян, когда я вышел из телефонной будки.
— Встречу товарищу Семичастному я назначил, — кивнул я. — Далее работаем по заранее утверждённому плану. Только мне потребуется пистолет с одним холостым патроном.
— Какой такой пистолет? — зашептал Кочарян. — Совсем сбрендил? А если они в ответ начнут палить из табельного и совсем не холостыми?
— Не начнут, — усмехнулся я, — есть у меня одна весёлая идея. И потом я дам один выстрел в воздух, чтобы водитель знал, когда подогнать машину.
— Идеи твои, вот у меня где? — прошипел Левон Кочарян, постучав себя по горлу. — Ладно, я возьму с собой ручную кинокамеру, если всё пойдёт не по плану, попробуем как-нибудь отбрехаться.
— Правильно, — согласился я. — А ещё мне нужна плечевая кобура и одежда попроще. А то в джинсах и свитере много не побегаешь.
— Кабура-шмабура, — заворчал Левон Суренович. — Будет тебе и кобура.
В среду 16-го сентября к назначенному месту встречи я приехал примерно за три часа. В темноте забрался на вчерашнюю кладовку, затем согнувшись пополам, пробежался к старой голубятне, где и благополучно спрятался. Вероятность того, что группа захвата от товарища Семичастного прибудет раньше срока, была стопроцентной. Вопрос заключался только в одном — насколько раньше здесь появятся бравые парни из КГБ. Я предполагал, что они примчатся сюда где-то за час до «долгожданной встречи» и первым делом полностью исследуют двухэтажный барак, что находился от этих кладовок и гаражей в тридцати метрах. Поэтому Левон Кочарян и актёр Руслан Ахметов на полуторке должны были появиться на набережной к восьми часам утра.
«Лишь бы эти бравые парни сюда не попёрлись», — подумал я, зябко поёжившись. А затем вытащил из наплечной кобуры настоящий чёрный пистолет ТТ. Это оружие являлось главным отечественным пистолетом в годы Второй мировой войны, и теперь подобными тульскими самозарядными «шпалерами» конструктора Фёдора Токарева были обеспечены все киностудии Советского союза. Я потёр рукавом пиджака стальной бок пистолета и тяжело вздохнул. Нервное напряжение последних дней сильно сказывалось на моём общем физическом состоянии. И этой ночью, ворочаясь с боку на бок, и забываясь короткими отрезками сна, я думал только об одном: «Быстрее бы всё это закончилось. Надоело бегать, прятаться и скрываться». Потом я вложил пистолет обратно в кобуру и, оперевшись головой в тонкую дощатую стенку голубятни, неожиданно для себя заснул.
Пробуждение моё вышло резким и внезапным. Я почувствовал, что кто-то тихо шагает по этой крыше. И посмотрев в маленькую щелочку между досок, увидел бравого парня из комитета госбезопасности. Двигался он вполне профессионально, пригнувшись и озираясь по сторонам. Я быстро глянул на часы, отметил про себя, что проспал почти два с половиной часа, и что сейчас уже 8 часов и 25 минут. После чего медленно из наплечной кобуры вытащил пистолет ТТ. А вот бравый парень, который стоял в пяти метрах от меня, заметно оплошал. Вместо того чтобы осмотреть старую заброшенную голубятню, он проследовал на край крыши и стал всматриваться в двухэтажный барак. Затем он кому-то махнул рукой и, сев на корточки, вытащил сигарету и закурил.
«За курение на рабочем месте, в засаде или в укрытии, я бы руки отрывал, — проворчал я про себя. — Значит сейчас 8.25? Следовательно, полуторка уже ожидает на набережной Траса Шевченко? Значит можно смело начинать работу? Ну что ж, с Богом».
Я чуть-чуть наклонил корпус, чтобы выскочить из бывшего домика для голубей, но тут же замер как памятник. Потому что до бравого парня из КГБ дошло, что голубятня осталась вне зоны его внимания. Он затушил сигарету и медленно двинулся прямо ко мне. А моё сердце в эти самые секунды заколотилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Наконец, бравый парень открыл дверь голубятни.