— Тихо, двинешься, вскрикнешь, дёрнешься, мозги вышибу, — прошипел я, направив на горе-разведчика дуло пистолета ТТ.
— Что тебе надо? С ума сошёл? — прошептал он. — Откуда у тебя оружие?
— Эхо войны, — усмехнулся я. — Сделай пять шагов назад и веди себя спокойно. Мне жертвы не нужны, я приехал сюда просто поговорить. Но видать: товарищ Семичастный передумал?
— Так занят он, — попытался улыбнуться мой нежданный и негаданный противник, сделав пять шагов.
Я же в этот момент медленно вылез из домика для голубей и, не отводя дула пистолета в сторону, прошипел:
— Если Владимир Ефимович занят, то передай ему, что завтра я его буду ждать в два часа дня на Устьинской пристани, недалеко от парка Зарядье.
— Чего? — опешил он.
— Я говорю недалеко от гостиницы «Россия», — буркнул я, обозвав себя старым склеротиком. — И пусть Владимир Ефимович приезжает без целой роты автоматчиков. А то поползут по Москве нехорошие слухи о личной трусости и нерадивости подчинённых председателя КГБ.
— Так у нас и нет автоматов, — снова попытался пошутить бравый парень из госбезопасности.
— Шагай на край крыши, — рыкнул я.
— Ты чего задумал, парень?
— Шагай, не дёргайся и мозги твои не вылетят на воздух, — прошипел я, кивнув головой в сторону двухэтажного барака. — И предупреждаю, что у меня чёрный пояс по японскому каратэ. Поэтому без глупостей.
— Знаю. Я, кстати, смотрел твоё кино, классный фильм, — пробухтел парень и уже не пригибаясь, пошёл на то место, где он полминуты назад курил сигарету.
И вдруг он резко ранул вперёд и, спрыгнув с крыши на землю, заорал:
— Он здесь! Здесь наш режиссёр! Все сюда!
— Спокойно, товарищи из КГБ, — сказал я, выйдя на самый край этой деревянной кладовки. — Сегодня прямо здесь будет совершён акт международной политической провокации, — объявил я ещё пятерым бравым парням, которые выскочили из старого барака. — Обратите внимание на верхние этажи советской гостиницы «Украина», которые нависают над нами. Сейчас эмиссар американской разведки, Генри Киссинджер, вывесит оттуда многометровый портрет президента США Линдона Джонсона. Вон он, сволочь! — рявкнул я и выстрели холостым патроном по гостинице.
И пока бравые парни, растерянно хлопая глазами, пялились на 34-этажное здание, я резко развернулся и рванул по крышам старых кладовок и гаражей. Сердце бешено колотилось, смех от той нелепости, что я наплёл парням, разрывал меня на части. «Политическая провокация, — гоготал я про себя, — Генри Киссинджер, метровый портрет Линдона Джонсона! Бред! И ведь сейчас побегут в гостиницу разбираться. Вот что значит, когда в стране шпиономания гипертрофированных размеров». На этих мысля, я легко перескочил метровый просвет между двух соседних крыш. И когда мне оставался совершить последний прыжок в кузов автомобиля, я резко притормозил и выглянул на проезжую часть. Полуторка стояла чуть впереди на целый метр.
«Твою ж дивизию! Не долечу!» — выругался я про себя и, сделав пять шагов назад, разбежался и прыгнул что было силы. Однако при приземлении я больно ударился голенью ноги об борт машины.
— Твою ж дивизию! — выкрикнул я, прячась в старых матрас, тюках и тряпках.
И наш грузовой автомобиль тут же дал по газам. А следом за машиной, которой управлял актёр из «Кавказской пленницы» поехал на такси Левон Кочарян. Он высунулся в окно и снимал, держа в руках кинокамеру канвас-автомат, что была изначально придумана для подобной оперативной работы.
Вечером на квартире гостеприимного Левона Суреновича собралось шумное праздничное застолье. Приехали Владимир Высоцкий с Татьяной Иваненко, Валерий Золотухин с Ниной Шацкой, Сава Крамаров привёз какую-то симпатичную подругу, Олег Видов прибыл с Викторией Лепко. А Нонна, которая весь день спокойно разгуливала по московским магазинам, пригласила на ужин Наталью Селезнёву и сестёр Вертинских. Однако Анастасия не вечеринку не пришла. Марианна сказала, что у неё сейчас бурный роман с Никитой Михалковым и тот её буквально ко всему ревнует, тем более ко мне. Кроме того в гости заглянул Лев Прыгунов, которого пригласил не то Видов, не то Высоцкий, не то Крамаров.
— Друзья мои, давайте наполним бокалы этим прекрасным армянским гранатовым вином и выпьем за будущее нашего советского кино! — произнёс хозяин квартиры Левон Кочарян. — Кстати, сегодня мы с Феллини сняли замечательную фильму. После проявки покажу. Ха-ха-ха!