«Я ценю Ваше чувство юмора, Владимир Иванович, - ответил он безо всякой улыбки. Но еще больше привык ценить свое собственное время. Поэтому слушайте и запоминайте - повторять не стану. Ваш прадед сейчас командует батальоном в звании капитана под Сталинградом. Совсем скоро, а точнее через два дня, он погибнет в бою. По крайней мере, так написано в справке, предоставленной архивом Министерства обороны. Теперь Вы понимаете, почему нам приходится спешить. Спасти Вашего прадеда мы не можем, да мы и не вправе вмешиваться в ход истории. Но вот позаимствовать у наших предков нечто очень важное для нашей Родины сегодня – обязаны».
- Позаимствовать — это украсть? - ядовито поинтересовался Сухоруков, желая согнать с майора его нагловатую уверенность. Но Фомин стойко выдержал удар, а на его бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул. «Можете называть это как Вам будет угодно», - ответил он. «Итак, Ваш прадед сейчас находится под Сталинградом в районе озера Сарпа. Озеро — это неглубокое. На западном его берегу есть село - Дубовый Овраг. Там расположен штаб стрелкового батальона, командиром которого является капитан Сухоруков. В конце июня 1941 года в это озеро упал наш, я имею в виду, советский самолет. На его борту находился груз особой важности - металлический чемоданчик. Он должен быть пристегнут к руке курьера. Вместе с курьером в салоне находились еще двое охранников. Нас они не интересуют. Ваша задача – только чемоданчик. «А почему его не достали прежде? Когда там еще не было боев?» - задал резонный вопрос Сухоруков. Майор удовлетворенно кивнул, будто отдавая должное вопрошавшему. «Потому что радиосвязь с самолетом внезапно прервалась и точного места катастрофы никто не знал. Авария случилась ночью. Никто из местных жителей ее не видел. Да и не до поисков тогда было - немец тогда на Москву семимильными шагами двигался. Но давайте вернемся к Вашему заданию». Сухорукова опять покоробил его приказной тон. «Хочу Вам напомнить, что я у не служу в Вашем ведомстве, майор», - холодно заметил он. Доставайте свой чемоданчик сами. Ваших длинных рук я не боюсь. Плакать обо мне, если что, будет некому. Одним словом, дверь, я полагаю, сами найдете».
Фомин выслушал эту отповедь, не меняясь в лице, а потом сказал и голос его прозвучал на удивление спокойно:
«Да будет Вам, Сухоруков, кобениться. Неужели Вы всерьез думаете, что мы обратились к Вам случайно? Вы - человек честный, а честный человек - всегда патриот. Ему за державу обидно». «Только слезу давить из меня не надо, - проворчал директор "Каскада". «Я по пятницам не подаю». Но с его стороны это было всего лишь бравадой. На самом деле Сухорукова очень заинтересовало это странное предложение загадочного майора. Да и патриотические ноты в тоне «эфэсбэшника» заставили сердце бывшего градоначальника забиться в унисон курантов московского Кремля. Теперь даже внешность мрачного чекиста уже не казалась Сухорукову такой неприятной как в начале разговора.
"Вполне себе мужественное лицо "бойца невидимого фронта" - подумал он, разглядывая собеседника. "У них у всех такие озабоченные лица, будто утюг дома оставили не выключенным". Воистину, не только женщины любят ушами! Мужчины не меньше их падки на лесть. Однако патриотический подъем не лишил торговца оргтехникой остатков природного здравомыслия. «А что находится в чемоданчике?» - спросил он, сомневаясь, что услышит ответ. Майор же, напротив, казалось, только и ожидал подобный вопрос и потому ответил без промедления: «Бумаги, Владимир Иванович, а точнее говоря, документы особой государственной важности. Большего, извините, сказать не могу. Гриф секретности с них не будет снят еще очень и очень долго. Да и не к чему Вам знать подробности. Как говорится, от многого знания - многие печали».
Сухоруков обиделся. То про Родину вспоминают, то на место указывают. Причем, на место под номером шесть, с которого вопросы не задают. Нет ли тут какого-либо подвоха? С этих "рыцарей Лубянки" и не такое станется. Втянут в какие-то свои разборки, используют, а потом выбросят как известное резиновое изделие номер два. Нет, господа-товарищи, так не пойдет. Быть пешкой в чужой игре он не согласен. Если доверяете, тогда доверяйте до конца. А нет - так ищите себе другого спасителя человечества. Он, Сухоруков, кто: водолаз, спецназовец? Чего ради ему рисковать жизнью? Кому это нужно? России? А где она, Россия-матушка? В Кремле, в офисе Газпрома или в кабинетах олигархов, свивших себе уютные гнездышке в тени власти и всегда готовых в случае опасности воскликнуть подобно поэту: "Прощай, немытая Россия!" и перебраться куда подальше от родных берегов. Прецеденты, как известно, не раз имели место.
Наверное эти мысли были написаны на лице Сухорукова, потому что Фомин спросил: «Вы знаете, что такое "реституция"? Сухоруков пожал плечами. «Насколько я помню, что-то вроде возвращения собственности. Чекист кивнул. «Что-то вроде, а точнее - возмещение материального, ущерба, нанесенного в ходе войны. Причем, платит, как Вы понимаете, государство-агрессор. Таковым государством сегодня признана нацистская Германия. Так решили союзники в далеком сорок пятом. Но вот решение это сегодня нравится далеко не всем. Наши заклятые противники или, как их сейчас любят именовать официально, западные партнеры, очень хотят перетасовать карты в мировой политической колоде. Сделать так, чтобы платить пришлось России. Причем платить много, очень много. По самым предварительным подсчетам что-то около одного триллиона долларов. Надеюсь, что Вам не надо объяснять, что для нашего бюджета эта сумма является неподъемной. А это значит, что Россию неизбежно объявят государством-банкротом. Конфискуют всю зарубежную собственность, прекратят с ней торговые отношения. Но это только цветочки. Ягодки появятся тогда, когда в счет погашения реституционных платежей, от нашей Родины потребуют поделиться ее природными ресурсами. А это уже чревато открытой интервенцией с последующей колонизацией территории России. Можно не сомневаться, что все международные организации, включая ООН, по команде "из-за бугра», дружно примут соответствующие решения. Ну и кому в конце концов придется заплатить за все? Олигархам? Да их к тому времени и след простынет. Отвечать придется нашим мужикам и бабам, которых сделают рабами Рокфеллеров, Морганов, Дюпонов и прочих западных «толстосумов". Гитлеровская оккупация, по сравнению с натовской, нам тогда раем покажется. Фюрер, тот треть славян все же планировал оставить в качестве слуг для арийских господ, а этим…» - Фомин махнул рукой в сторону окна, словно за ним открывался вид на лужайку Белого Дома. «Этим и трети не потребуется - негров работать завезут, как раньше в Америку».
Когда-то давно Сухоруков читал что-то о мировом заговоре, периодически слышал репортажи расширении НАТО на восток и прочих угрозах с Запада, но всерьез их как-то не воспринимал. Слишком далеки были эти проблемы от его повседневной жизни. Но вот явился этот странный "эфэсбэшник" и требует от него, Владимира Ивановича Сухорукова, нормального мужика в полном расцвете сил, спасти мир, точнее Россию-матушку. Если бы раньше ему предложили нечто подобное, то Сухоруков посчитал бы это неудачным розыгрышем. Но майор совсем не походил на шутника, да и на сумасшедшего персонажа голливудских боевиков тоже. Было в нем что-то неуловимое, внушающее доверие. А может быть просто уже давным-давно власть не взывала к патриотизму миллионов своих Сухоруковых. Только к их кошельку. Вот и соскучились люди по подвигу. Ну что же, как говорили в "застойные" годы: "Партия сказала - надо! Комсомол ответил - есть!"
Единственное сомнение у бывшего мэра вызвала, так сказать, юридическая сторона вопроса. От лица кого выступает майор Фомин: своего руководства или кого-то еще? Но тут чекист быстро успокоил его, сославшись на высокое начальство.
«Меня уполномочили поговорить с Вами очень серьезные люди». Палец Фомина указал в потолок и было непонятно кого именно он имеет в виду: соседей сверху или умудренных государственными тайнами мужей в московском Кремле.