«Теперь твой выход» - сказал он Сухорукову старшему. «Убеди Степановну молчать о моем приходе. Возможно, к ней завтра заявятся гости из высоких штабов. Она должна меня укрыть. Думаю, что больше суток эта канитель не продлится». «А если затянется дольше, то закончится уже без меня» - подумал он, но не стал высказывать эту мысль вслух.
Уговаривать квартирную хозяйку прадеда им не пришлось. Оказывается, она давно приметила справного разведчика и у них возникли, как назвал их комбат, «чувства». Егорыч даже обещал Лукерье Степановне жениться на ней после победы, а поскольку оба они были свободными, Степановна имела на бравого старшину вполне серьезные виды. Было решено, что женщина укроет гостя на чердаке, а в случае опасности, переправит его в подвал. После возвращения Егорыча из-под ареста, Сухоруков старший должен будет подбросить «особисту» второе письмо с указанием места нахождения чемодана. Уже укладываясь спать, Сухоруковы услышали в ночной тишине одинокий стрекот мотоциклетного мотора. «Емельянова «майбах» - пояснил прадед. «Особиста» нашего».
Утром Сухорукова разбудил сильный шум, доносившийся с улицы. Осторожно выглянув в окно, он увидел целую вереницу машин, подъезжающую к дому Степановны. Во главе колоны шла угловатая бронированная машина с танковой башней, но на колесном ходу. За броневиком следовали две пятнистые «эмки» с колпаками светомаскировки на выпуклых фарах. Венчал эту кавалькаду ретро-техники большой тентованный грузовик. Грузовик остановился первым и из его кузова горохом посыпались автоматчики. Они споро окружили крестьянский дом, образовав в оцеплении коридор, очевидно предназначенный для пассажиров легковушек. Пассажиры проследовали по нему не спеша: впереди шел офицер НКВД, знаки различия на малиновых петлицах Сухоруков не разглядел. Позади него шел какой-то лысый крепыш в полувоенной форме серого цвета. За ним семенил – иначе не скажешь низкорослый генерал, постоянно оборачивавшийся к лысому и что-то ему объясняя указывая на дом. Замыкали шествие трое офицеров, по виду штабных.
«Ну заварили мы, брат, с тобой кашу!» - прадед стоял за спиной Сухорукова, торопливо застегивав портупею. «Сам член военного совета фронта пожаловал. А генерал, что перед ним скачет – личность тоже известная – начальник войск по охране тыла, генерал-майор Сушков. Ишь как скачет козликом. Чует вину, что чемодан «проворонил». Затем, одернув гимнастерку и поправив кобуру, бросил правнуку: «Чего стоишь?! Давай на чердак, и чтобы как мышь там, что бы ни случилось. Что бы ни случилось!» - повторил он, направляясь в сени. Из-за двери выглянула испуганная Степановна и тут же спряталась в своей комнате, плотно затворив за собою дверь. Сухорков младший прильнул к чердачному окошку. Вот прадед строевым шагом подошел к лысому и вскинул ладонь к пилотке, но тот не стал слушать доклад и махнул рукой по направлению к стоявшим неподалеку машинам. Прадед что-то ему ответил, после чего круто повернулся на каблуках сапог. Свита последовала за господином, а Сухоруков старший вернулся в дом. Владимир Иванович кубарем скатился вниз. Прадед выглядел озабоченным. «Велено сопровождать гостей к озеру. Давай письмо. Если они отпустили Егорыча, постараюсь его подкинуть. А ты сиди на чердаке. Если что…», - он внимательно посмотрел на правнука. «Если что, возвращайся назад и чемоданчик с собой прихвати. За меня не бойся: сам знаешь – двум смертям не бывать. Ну, бывай!» - он порывисто обнял Владимира и выбежал к ожидавшему его открытому «газику». Лишь только машина рванулась с места, с противоположной стороны деревни раздался рев моторов и мимо дома Степановны вслед за «газиком» комбата, лязгая гусеницами, проехали два танка.