Джейк вяло улыбнулся:
— Доброе утро!
Врач подошёл ближе и сунул руки в карманы форменных штанов. Его взгляд упал на нетронутую тарелку с овсяной кашей.
— Ты не стал завтракать, — сказал он. — Нет аппетита?
— Просто не хочется.
Дуглас окинул его недоверчивым взглядом:
— И бледный какой-то. У тебя что-нибудь болит?
Джейк покачал головой.
— Понятно, — доктор привычным жестом поправил на носу очки. — Если ничего не болит, но физиономия кислая, значит что-то случилось. Я могу тебе чем-то помочь?
А ему не откажешь в проницательности. Джейк немного подумал: стоит ли пускаться в объяснения, ведь у человека вполне хватает своих забот? Но всё же решился и ответил вопросом на вопрос:
— Доктор, вы читаете газеты?
— Да, конечно.
— Тогда вы должны быть в курсе последних событий. Тех, что касаются меня.
Врач с сожалением кивнул:
— Да, я знаю. Эту историю не обсуждает сейчас только ленивый.
— В таком случае вы легко можете понять причину моего беспокойства, — губы Джейка внезапно тронула горькая ироничная усмешка. — Скажите, доктор: и как вам моё новое амплуа? Вы тоже верите тому, что обо мне пишут?
— Я? — переспросил хирург, явно не ожидая подобного вопроса.
Он с честью выдержал пристальный изучающий взгляд и мягко пожал плечами:
— Джейк, я всего лишь врач и меня не интересуют всякие газетные сплетни. Мой долг — лечить больных, а не рассуждать, какое у кого амплуа. И раз уж ты меня спросил, я отвечу. Что бы там ни писали и ни говорили, моё сердце и весь мой жизненный опыт подсказывают мне, что ты — честный и порядочный человек. Если понадобится, то я с готовностью выступлю на суде в твою защиту.
Джейк выслушал его и с облегчением выдохнул. Он ни на секунду не усомнился в правдивых словах врача. Наверное, потому, что отчаянно хотел, чтобы в него верили. Несмотря ни на что. Он с благодарностью взглянул на Дугласа.
— Знаете, доктор, если бы вы хоть намёком дали понять, что думаете иначе, я бы, наверное, расстроился. Не знаю почему, но мне не безразлично ваше мнение. Я ведь воспринимаю вас не только как врача, — он смутился и опустил взгляд. — Вы для меня как друг… как старший друг. Я вам очень признателен за всё. Простите, если вам не понравилось моё сравнение.
Мартин Дуглас немного постоял, слегка покачиваясь на носах ботинок, потом осторожно присел на край кровати.
— Спасибо, Джейк, — серьёзно сказал он. — Я очень тронут твоим признанием. Поверь, эти слова для меня не пустой звук. Если бы у меня был такой сын как ты, я бы им точно гордился.
Дуглас умолк, задумчиво глядя вперёд, перед собой. На его губах неожиданно возникло подобие улыбки.
— К сожалению, Господь не наградил меня сыном, подарил только одну дочку. Но поверь, эта девчонка стоит пары отчаянных ребят. В детстве её так и прозвали: парень в юбке. Озорная была, никому спуску не давала… Сейчас вот выросла, замуж вышла. Теперь ждём прибавления в семействе. Надеюсь, это будет внук, — добавил, смеясь, Мартин Дуглас. — Второго такого чертёнка с косичками мне не выдержать.
Видя, какой любовью засветились глаза врача при упоминании дочери, Джейк улыбнулся:
— Я очень рад за вас, доктор.
Хирург тряхнул запястьем и взглянул на часы, потом неторопливо погладил пальцами свою бородку.
— Джейк, ты прости меня за нескромность, — мягко заговорил он. — Я заметил, тебя навещают много коллег и друзей. Особенно мне примелькался один из них. Уж он сюда точно на работу ходит. Случайно, это не брат?
Джейк согнул ноги в коленях и попытался лечь поудобнее.
— Нет, доктор, ни сестёр, ни братьев у меня нет. А этот парень — мой лучший друг. Его зовут Том. И он действительно мне вместо брата. Когда у тебя нет родных, такие отношения начинаешь ценить по-особенному.
— А что с твоими родителями?
— Их тоже нет, — спокойно сообщил Джейк. — Я рос в приюте.
— Извини, я не знал… А тебе что-нибудь известно о твоих родителях? Они хотя бы живы?
Джейк вздохнул:
— Я знаю маму только по фотографии. Лет десять назад разыскал её подругу, с которой она была дружна много лет. Она-то и рассказала мне всё, что знала. Оказывается, моя мама умерла сразу после родов. Ей едва успели показать меня. Последнее, что она успела сказать перед смертью, было моё имя, а затем её не стало.
— Разве у неё никого не было из родных? А её родители?
— Так получилось, что её отец, мой дед, погиб во время пожара. Бабушка не смогла перенести гибель мужа и нашла утешение в бутылке, дочкой не занималась. Из молодой, цветущей женщины она за несколько лет превратилась в больную немощную старуху и умерла от цирроза печени, оставив мою мать сиротой, — Джейк сделал небольшую паузу и продолжил. — Меня сначала хотели отдать на воспитание пожилой тётке, какой-то очень дальней и единственной родственнице моей матери. Но в силу своего преклонного возраста та не захотела брать на себя такую обузу как новорождённый. И тогда меня просто передали в детский приют, где я рос и воспитывался с такими же брошенными детьми как и сам.