— Как только приведёшь себя в порядок, приходи завтракать. У меня всё готово.
Сара ушла. До ушей донёсся скрип удаляющихся по лестнице шагов.
Джейк прихватил с собой рубашку, носки и отправился в ванную комнату.
Том был уже там. Он заканчивал бриться. Увидев его, хитро заулыбался намыленными щеками:
— Как самочувствие, приятель?
— Хуже не бывает, — хмуро отозвался Джейк, присаживаясь на край ванны. — У меня голова просто раскалывается на части. Давненько я столько не пил.
Том назидательно поднял палец к верху.
— Да-а, братец, сноровка, она во всём нужна.
— Какая, к чёрту, сноровка? — простонал Джейк, обхватывая голову обеими руками. — Нализался как свинья. Я даже не помню, как мы оказались у тебя дома.
Том положил бритву на место и, смывая с лица остатки пены, ухмыльнулся:
— Ты лучше спроси: как я в таком состоянии умудрился доехать до дома?
— Нас никто не остановил?
— Слава богу, обошлось. А то хороши бы мы были: два в стельку пьяных копа да светило медицины, сладко храпящее на заднем сиденье. Вот уж кому сейчас хреново, так это ему, — веселился Том. — Ты видел как он вчера съехал со стула? А эти две шлюшки? Они, вероятно, рассчитывали на нас. Как тебе одна из них? Она просто вцепилась в тебя мёртвой хваткой.
— Я еле оторвал её от себя.
— Однако она успела поцеловать тебя в губы. И не раз!
— И что? — насторожился Джейк.
— Её подружка сказала мне, что минет — их основная специализация. Сам понимаешь: за целый день через их милые ротики столько мужиков проходят. А если клиент захочет, они могут и проглотить. Да-да, Джейк, так она и сказала, — вовсю потешался Том. — А так как мы им очень приглянулись, то они готовы сделать то же самое для нас. Бесплатно. Но разве что за стаканчик-другой выпивки.
Джейк почувствовал как его желудок стремительно подступает к горлу и быстро склонился над ванной:
— О боже, Том, прекрати! Меня сейчас вырвет.
— Ладно-ладно, — Том плеснул ему на плечи немного холодной воды из-под крана. — На-ка, освежись!..
И вдруг умолк, потрясённый увиденной картиной. Джейк догадался, что он разглядывает его обезображенную шрамами спину.
— Чёрт, — еле слышно обронил сквозь зубы приятель, — вот уроды…
Джейк тем временем быстро стащил с себя брюки и полез в ванную.
— Пожалуй, ты прав, напарник, холодный душ для меня сейчас — самое то, — он задвинул шторку и включил воду. — Никогда больше не буду столько пить.
Он хотел сказать что-то ещё, но тут же замер, потому что дыхание мгновенно перехватило от холода. Он стоял под ледяной струёй столько, сколько мог вытерпеть, потом решил, что с него хватит. Выключил воду и, схватив приготовленное для него полотенце, принялся яростно до красноты растирать своё тело. До тех пор, пока кожа не стала гореть огнём.
Том заканчивал чистить зубы.
— Ты не знаешь, отец уже проснулся? — спросил у него Джейк.
— Хо? — орудуя во рту щёткой, невнятно переспросил Том. — Хахой хехо хохех?
«Какой ещё отец», — догадался Джейк.
— Я имел в виду доктора Дугласа, — пояснил он, продолжая растирание.
Том вынул щётку изо рта, сплюнул пену и прополоскал рот водой.
— Твой доктор встал очень рано и уже уехал, даже завтракать отказался. Он был страшно смущён своим вчерашним состоянием и поспешил домой успокоить супругу. Хотя я ещё вчера предупредил её по телефону, объяснил ситуацию и просил не волноваться. А тебя твой доктор будить не стал, сказал, что позвонит вечером, — он поднял голову и посмотрел в зеркало на отражение Джейка. — Вот только я так и не понял: при чём здесь чей-то отец?
Джейк вытерся досуха, вылез из ванны и принялся натягивать на себя одежду.
— Видишь ли, напарник, — невозмутимо пояснил он, застёгивая пуговицы на рубашке. — Дело в том, что известный тебе доктор Дуглас приходится мне отцом.
Том развернулся к нему всем корпусом и уставился таким взглядом, будто перед ним стоял умалишённый:
— Я согласен, мы вчера здорово перебрали, но… не до такой же степени.
— Не смотри на меня как на идиота, я не шучу, — серьёзно заявил Джейк. — Mapтин Дуглас действительно мой отец. Просто я не успел рассказать тебе об этом.
Лёгкое недоумение в глазах Тома постепенно исчезало, уступая место недовольству и возмущению.
— Как же так? И ты молчал всё это время? — вдруг обрушился он с укором. — А ещё друг называется!