Погружённая в собственные мысли, я наблюдала за языками пламени. Едкий дым щипал глаза, першило в горле, но Гость спал как ни в чём не бывало. Время от времени его веки подрагивали, как будто он видел сон. Он гримасничал, стонал, дёргался, но глаза его оставались закрыты, и он не просыпался.
– Какая у тебя вторая половина? – прошептала я. – Гоблин? Тролль?
Я вгляделась в его лицо. Нет, непохоже. И всё же его отец, должно быть, был некрасив: в Госте не было ни единой чёрточки красоты Доброго Народца.
Вскоре с дровами вернулся Мадог. Он принёс их столько, что нам хватило бы на несколько дней. Я смотрела, как он подбрасывает хворост в огонь. Когда костёр ярко разгорелся, он взглянул на Эйдана.
– Спит без задних ног, – пробормотал он.
– А я не сплю, – призналась я.
Мадог улыбнулся и подошёл ко мне:
– И что не даёт тебе сомкнуть глаз?
– Пытаюсь понять, когда они придут и кем они будут, и что они будут делать.
Мадог понюхал ветер.
– Это мы скоро узнаем, – сказал он. – Они уже в пути.
Я открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но он прижал палец к губам:
– Кто-то идёт сюда. Видишь оленей?
Не успел он договорить, как из леса выскочило стадо оленей – с десяток, если не больше, – и пронеслось мимо нас. В свете костра их глаза горели безумием. Я повернулась и увидела, как их хвостики, мелькнув, исчезли в темноте. Вслед за оленями пролетели две или три совы.
Затем появились барсуки, лисы и множество мелких существ, и все они были напуганы, как олени.
– Животные знают, когда близка опасность, – сказал Мадог. – Бури, землетрясения, пожары или когда в дело вступает Добрый Народец.
Сжавшись в комочек рядом с ним, я ждала, дрожа и задыхаясь от страха. Сначала я ничего не слышала, но постепенно уши уловили шелест листьев и треск веток, тяжёлое дыхание, шорохи и шёпот. Тьма по ту сторону нашего огненного кольца как будто сгустилась.
Постепенно из тьмы появился чей-то силуэт. Какой-то человек, подумала я, не высокий, не низкий, не толстый, не худой. Позади него двигались какие-то тени, причём двигались они, как деревья, если бы те не росли в земле. Хотя я и не смогла разглядеть лицо человека, его внешность показалась мне знакомой, но узнала я его, лишь когда он заговорил.
– Молли! – крикнул он. – Наконец-то я тебя нашёл! Давай, я отведу тебя домой.
Я поднялась на ноги. Мои колени дрожали.
– Папа, как ты меня нашёл?
– О, моё бедное дитя. Ты наверняка устала, замерзла и проголодалась. – Он протянул руку. – Пойдём со мной. Мама плачет о тебе и корит себя за каждое резкое слово, сказанное тебе.
Мадог осторожно оттащил меня от края костра.
– Нет, Молли, это наваждение – как и бабуля Хеджпат и волк.
Меня так и подмывало перепрыгнуть через огонь и броситься к папе.
Я так скучала по нему, а он стоял там – так близко, что достаточно было протянуть руку, чтобы до него дотронуться.
– Мадог, поверь мне. Это не наваждение. Отца я узнаю с первого взгляда. – Я попыталась выдернуть руку, но он был намного сильнее меня.
– Молли, оставайся на месте, – прошептал он. – Не смей выходить за огненный круг.
Рядом с отцом возникла другая фигура.
– Мама! – закричала я. – Мама!
Мне ужасно хотелось броситься к ней.
– Это моя мама! – Я плакала, из последних сил пытаясь вырваться из железной хватки Мадога. – Мама, мама!
– Молли! – позвала она. – Добрый Народец отдал нам Томаса. Теперь мы можем вернуться домой, все четверо. Мы снова семья!
Мадог сжимал мою руку так крепко, что моё запястье онемело.
– Не будь такой наивной! Приглядись как следует! Это не твой отец и не твоя мать, а двое из Доброго Народца, принявшие их обличье.
– По-твоему, я не знаю своих родителей?
Мои крики разбудили Гостя. Он вскочил и схватил меня за талию.
– Нет, Молли. Не ходи туда! Обман, обман!
Из-за пламени мама закричала:
– Пожалуйста, Молли! Мы здесь, мы заберём тебя и Томаса домой. Ты не хочешь пойти с нами?
– Не верь этому бродяге. Он лжец и обманщик, – добавил папа. – Будь сильной, дочь, отойди от него, беги к нам.
Мой отец был прав. Мадог был лжец и обманщик. Мои настоящие родители пришли за мной. У них был Томас. Я должна вернуться домой. Никто, даже Мадог, не остановит меня!
В гневе я сорвала с шеи медальон и сунула его Мадогу в лицо. С криком боли он отскочил назад. Я перепрыгнула через костёр и бросилась к родителям.
– Медальон, держись за медальон. Спасайся! – крикнул мне вслед Мадог.
Мама и папа ждали меня с улыбками и распростёртыми объятиями.
– Дорогая Молли! – воскликнули они. – Наша милая дочь. С нами ты можешь ничего не бояться!