- Вот он! - Полковник показал на темную точку в углу радиолокационного экрана, вмонтированного в панель управления автомобиля.
Точка стала увеличиваться. Автоматически включился телеэкран. На нем видна человеческая фигура.
- Сейчас его возьмут, - прошептал Тарнов, приподнявшись на сиденье.
На экране человек быстро шел по улице, завернул за угол, вышел на набережную канала. Здесь проходила дорога к торговому центру. Не менее десяти оперативников двигались кольцом вместе с преступником, но взять его на набережной не могли - мешали люди. Преследуемый сбежал по лесенке к каналу, согнулся для прыжка и... исчез.
- Он прыгнул в канал! - воскликнул полковник и скомандовал в микрофон: Перекрыть шлюзы!
Время двигалось мучительно медленно. Наконец Тарнов увидел сигнал вызова на пульте и немедленно ответил. Передавали с берега канала: преследуемого обнаружить не удалось. Он ушел. Исчез, будто растворился в воде.
Через несколько минут такие же сообщения поступили от всех групп преследования, с пунктов слежения, с постов, установленных у шлюзов.
Полковник вопросительно посмотрел на Александра Николаевича. Тот сделал вид, что не понимает его взгляда. Да и что он мог сейчас посоветовать? Рассказать еще что-нибудь о предполагаемых, но неизученных возможностях супермозга? Импровизировать, какие эксперименты может проводить супермозг над людьми или даже над человечеством в целом?
Полковник нажал несколько кнопок на пульте, посоветовался с генералом и с теми, кто вел расследование параллельно, отдал дополнительные распоряжения постам.
- Самое лучшее средство против разочарования - не очаровываться, внезапно и весьма неуместно сказал Михаил Дмитриевич.
Полковник резко повернулся к нему и спросил:
- Вы, помнится, хотели получить возможность действовать самостоятельно?
Александр Николаевич сделал предостерегающий жест, но полковник не прореагировал. Тогда Александр Николаевич сказал:
- К сожалению, Михаил Дмитриевич в своих поступках не всегда руководствуется логикой.
- Чем же он руководствуется? - спросил полковник так, чтобы по интонации нельзя было догадаться о его настроении.
- Настроением, - сказал Александр Николаевич. - Настроением и интуицией. По-моему, в нашей ситуации доверяться интуиции легкомысленно.
- В условиях неполной информации интуиция иногда очень полезна, - заметил полковник. - Может быть, я ошибаюсь?
- Но...
- Вы сами, Александр Николаевич, утверждали, что в данном случае логика нам не помогла! - Полковник взглянул на Михаила Дмитриевича и поощрительно улыбнулся. - Действуйте самостоятельно.
Бедный Александр Николаевич не мог и предполагать, какое действие на полковника окажет его замечание об интуиции...
- Подождите минутку, - попросил Александр Николаевич Михаила Дмитриевича, когда они вышли из автомобиля и остались одни на улице. Лицо руководителя лаборатории было нездорового желтого цвета, темные круги увеличивали глаза.
Михаил Дмитриевич почувствовал болезненный укол жалости: с этим человеком он проработал десять лет, Александр Николаевич всегда выглядел уверенным в себе, бодрым, энергичным руководителем. Он умел принимать крутые решения, брать на себя ответственность там, где другие не решились бы.
Подумать только, как он изменился! И голос его звучит иначе:
- Вас не мучает вопрос - почему он все время убегает от нас?
- Вы в самом деле не знаете ответа? Александр Николаевич кивнул.
- Разве вы не помните, сколько раз мы спорили до хрипоты в лаборатории, можно ли нам супермозг приспособить для работы на Земле, среди людей? И вы всегда твердили решительное "нет". Вы боялись, что он уже одним своим существованием будет принижать людей. Если помните, я просил вас не говорить этого при нем. Но вы ответили, что он слышит не лучше шкафа, поскольку не имеет ушей.
- И вы думаете...
"Неисправимый, он и сейчас притворяется, будто не понимает. Ну, так получай!" Михаил Дмитриевич облизнул губы и "выстрелил":
- Я уверен, что он "слышал" нас. Не знаю, каким образом, - может быть, в виде электромагнитных волн, - но он воспринял эту информацию. А в том, что он не желает быть уничтоженным, нет ничего странного. Как и в том, что он хочет изучить своих создателей. Дети тоже изучают своих родителей, только последние этого обычно не замечают.
Лицо Александра Николаевича исказилось, но уже через несколько секунд он овладел собой.
- Он может прийти к страшным для нас выводам, - изрек он.
"Напрасно я жалел его, не стоило", - подумал Михаил Дмитриевич и твердо сказал:
- В тысячный раз напоминаю вам одну и ту же формулу гуманистов: мудрость и добро неразлучны!
Аля удивлялась себе: "Как же это я иду против всех? Как я смею? Ведь полковник сказал, что разыскать Юрия необходимо в интересах человечества. Полковник мудрый, правдивый. Выходит, я против человечества? Нет, не против. Просто человечество для меня какое-то общее понятие, абстракция. А Юрий конкретный, близкий. Но человечество - это люди, такие же, как я. А он..."
Тут ее мысли заходили в тупик. Она не могла думать о Юрии как об искусственном существе с враждебными намерениями. Она вспоминала его объятия, его дыхание на своей коже, его изумление: "Вот, оказывается, как это бывает..."
Аля отвлекалась только на работе и старалась не оставлять себе времени для отдыха и "посторонних" размышлений. Когда допекали вопросами о Юрии, она становилась злой, раздражительной, и от нее быстро отставали даже самые дотошные.
Аля нарочно бродила вечерами по самым отдаленным и пустынным улицам, останавливалась в самых темных аллеях парка, чтобы Юрий, если все-таки он прячется в городе, мог подойти к ней без риска.
Несколько раз ей снилось, что он вернулся. Проснувшись, она долго лежала, снова и снова переживая сон.
Ее навещали подруги и знакомые, рассказывали о своих горестях и удачах. Она давала им вполне разумные, дельные советы. Ее коллега, Маргарита Петровна удивлялась: "Алька, да ты никак стала мудрой!"
Однажды ей приснился Юрий очень ясно - он вошел в комнату, сел за письменный стол и стал что-то писать. Она помнила, что тень от стола доставала до ее постели, падала на подушку.