— Потому что к вам, моя хорошая, привязалось что-то очень злое и настырное, и избавиться от этого при помощи одних только трав не получится.
Злата ошеломленно смотрела на старика.
— Травы лишь дадут небольшую передышку, — продолжил Афанасий Митрофанович, — но духа от вас не отвадят.
— А вы уверены, что это дух? — спросил Феликс.
— К гадалке не ходи! — Афанасий Митрофанович разразился низким смехом. — Вот так вот, барышня, сам колдую, сам же над этим насмехаюсь.
Злата улыбнулась, но на самом деле ей было не до веселья. Слова старика о чем-то злом и настырном, что привязалось к ней, испугали ее до жути.
— А теперь давайте к делу, — снова став серьезным, сказал Афанасий Митрофанович. — Расскажите-ка мне все в подробностях. Да без утайки. От деталей обычно зависит очень и очень многое.
Старик и Феликс смотрели на Злату в ожидании.
— Да я и не знаю, что рассказывать, — пожала плечами она.
— Расскажи Афанасию Митрофановичу все, что поведала сегодня мне, — подбодрил ее Феликс.
Тяжело вздохнув, Злата сказала:
— Въехала в квартиру, а в ней как-то нехорошо. То шаги слышатся, то в ванной вода капает или даже бежит ручьем... А то мне снится какой-то окровавленный мужчина.
— Снится? — прищурился Афанасий Митрофанович.
— Я не знаю. Он будто реальный, но ведь не бывает такого в реальности!
— Э-э-э, милая моя барышня, реальность еще страшнее, чем выдумка. Бывает всякое. И ваш гость — тому отличное доказательство.
Злата рассказала Афанасию Митрофановичу все подробности, которые помнила, и старик, вылив из кофейника в чашку остатки кофе, потягивая его, задумался.
— Думаю, Злате нужно съехать из квартиры, — прервал тишину Феликс. — Судя по всему, этот злой дух подпитывается ее энергией, а потому сама Злата начала чувствовать постоянную усталость и слабеть.
Афанасий Митрофанович встрепенулся и уставился на Феликса.
— Не уверен, что переезд что-то изменит...
— Почему? — нахмурился Феликс.
Старик не ответил, достал из кармана кофты старинные часы на цепочке, прищурился и, захлопнув крышку, сказал:
— Мне нужно побывать в вашей квартире, если вы, конечно, не против.
— Злата не против, — ответил за нее Феликс.
Девушка тут же кивнула, соглашаясь.
— Тогда не будем терять времени. Мне лучше уйти от вас до наступления темноты.
Злата не стала расспрашивать, почему Афанасию Митрофановичу нужно было покинуть ее квартиру засветло. Она решила отложить все вопросы на потом, когда они с Феликсом останутся вдвоем.
***
Афанасий Митрофанович молча, нахмурившись, ходил из комнаты в комнату. Долго простоял, замерев, в ванной, всматривался в кроваво-ржавый потек.
Квартира за утро выстыла. Свежий, холодный воздух из открытого окна заставил улетучиться сладковато-гнилостный запах разложения. Однако это не обмануло Афанасия Митрофановича, потому что, исходив жилье вдоль и поперек, он вынес вердикт:
— Здесь пахнет мертвецом.
Злата непроизвольно дернула плечом.
— Ты ведь чувствуешь? — Старик посмотрел на Феликса.
— Ну, сейчас уже не так сильно, — неуверенно сказал тот.
— Я не о запахе, а о том, что здесь обитает.
Не сдержавшись, Злата испустила удивленный вскрик. Предваряя ее вопрос, Феликс ответил:
— Я не экстрасенс, Злат, просто иногда могу чувствовать нечто потустороннее или, если хочешь, аномальное.
— Видите ли, Злата, — вставил Афанасий Митрофанович, — дар чувствовать странные явления, ощущать в нашем мире присутствие неупокоенных душ передается в нашей семье по мужской линии. Я этот дар принял и живу с ним, а Феликс решил его отбросить и чаще пользуется своими сознательными силами, чем подсознательными, хотя иногда они и у него выскакивают на поверхность.
— Значит, ты не просто предположил, а почувствовал, что со мной что-то происходит? — спросила Злата, посмотрев на Феликса.
— Да, — кивнул он. — Сначала я ничего не ощущал, но вчера и сегодня утром меня будто громом поразило.
— А как вы это чувствуете? Я ничего не понимаю, — растерянно сказала Злата.
— Если хотите, то я объясню, — кивнул Афанасий Митрофанович. — Примитивно говоря, у вас будто за плечами стоит черная тень. Не та тень, что вы в солнечный день откидываете на асфальт, а чужая, которая впилась в вас, словно вторая кожа.
Злата охнула.
— Не пугайте ее, — попросил Феликс.
— У меня и нет такой цели, но я вижу, что Злата — барышня рациональная, в истерику впадать не будет. И уверен, что ей лучше понимать, с чем она имеет дело.
— И с чем же мы имеем дело? — спросил Феликс.
— Не знаю, — нахмурился старик. — Чувствую только, что сущность эта злая и хочет жить.