Девушки прижимаются к стене и в панике стучат наручниками по трубе. Клянусь, я многое повидал с своей жизни, но такого леденящего ужаса в глазах людей не видел ни разу.
Осторожно подхожу к одной из них, выставляю ладони в примирительном жесте, пытаюсь дать понять, что не сделаю ничего плохого, но девушка зажмуривает глаза и, скребя наручниками по трубе, оседает на пол.
Наклоняюсь к ней, касаюсь двумя пальцами уголка скотча и аккуратно отлепляю его от губ.
— Ты сказал, что день «икс» настанет завтра, — шепчет едва слышно. — Ты не должен убивать нас сегодня.
Мне больно смотреть им в глаза. Боюсь даже представить через какой ад им пришлось пройти за все время, проведенное в этом темном подвале.
— Не будет никакого дня «икс», — тихо и хрипло изрекаю я. — Сегодня вы поедете домой.
Поднимаюсь на ноги, набираю на телефоне «112», и, глядя на очертания девушек, произношу в трубку:
— Я хочу заявить о совершенном преступлении и добровольно сдаться полиции.
Глава 7
Просыпаюсь в небольшом кабинете, сидя в кожаном кресле. Оглядываю серые брюки, пиджак, трогаю лицо, заросшее щетиной.
— Слава богу, — облегченно выдыхаю, радуясь тому, что и на этот раз мне повезло оказаться в мужском теле.
Перевожу взгляд на стену, которая отдана в плен грамотам и дипломам. Изучаю их и понимаю, что я арендую тело психотерапевта. И это куда лучше, чем находиться во плоти серийного маньяка.
До сих пор пытаюсь прийти в себя от предыдущего прыжка. Самое главное, этот псих сейчас в тюрьме и теперь уж точно ответит за похищение девушек.
Меня, конечно, знатно поколотили дубинками при задержании, и наручники стерли запястья до мяса. Помню слова опера, который вел меня к полицейской машине:
— Ты сгниешь в тюрьме, мразь!
Когда меня вывели из машины, у здания полиции уже толпился народ. Плевки, камни и проклятья летели в мой адрес, точнее в адрес маньяка.
Во время допроса я не раз обращался к его памяти, чтобы узнать подробности похищения девушек. Рассказал все как на духу, затем подписался под каждым словом. Меня отвели в камеру, и только после того, как убедился, что маньяк находится за решеткой, я совершил прыжок.
Встаю с кресла, разминаю затекшую шею, открываю дверь кабинета и понимаю, что он находится прямо в квартире. Хотя нет, это даже не квартира, а частный дом.
Спускаюсь на первый этаж, ищу кухню, наливаю воды в стакан, залпом выпиваю и иду в коридор к зеркалу.
В отражении вижу мужчину лет сорока пяти. Статный, широкоплечий, невысокий брюнет с серьезным взглядом и густыми черными бровями. Нет кольца на правой руке, да и его дом похож на холостяцкую берлогу. Ни намека на то, что здесь живет женщина или дети. Значит, мне никто не будет мешать.
Отлично! Это то, что мне сейчас нужно. Привезу сюда Еву, позалипаем с ней в телик, побудем вдвоем. Перекантуюсь пару дней в этом теле, и даже не стану лезть в память его хозяина. Там наверняка сплошные воспоминания сеансов психотерапии, если учесть его профессию.
Неужели мне никого не нужно спасать? Не надо мстить бывшим, отбиваться от кровожадных внуков, вытаскивать из подвала похищенных девушек.
Даже не верится. Такие тела, как у этого неженатого психотерапевта, живущего в собственном доме, это как курорт для безликих: можно выключить супермена и просто отдохнуть от чужих проблем хотя бы пару дней.
Вхожу в просторную гостиную, достаю из кармана пиджака мобилу, затем снимаю его, кидаю в кресло, падаю на большой мягкий диван, включаю телик и набираю номер Евы, который знаю, как «Отче наш».
Слышу звонок в дверь и задерживаю палец на последней цифре.
Там, за дверью, кто-то очень настойчивый: ломится к психотерапевту, как будто случился пожар.
Кладу телефон на диван, иду к входной двери, смотрю в глазок и резко округляю глаза.
Быстро отпираю замок, а в этот момент в голове крутится только один вопрос: «как она нашла меня?»
— Ева? — удивленно смотрю на нее.
Тушь размазана, глаза красные, вся дрожит. Только собираюсь спросить, что произошло, и как она поняла, что я нахожусь в этом теле, но она громко всхлипывает.