— На самом деле мне без разницы, какого цвета будут стены в нашей будущей спальне. Ключевое слово «нашей», потому что я уже сгораю от желания переехать в эту квартиру и не расставаться с тобой ни на минуточку. Ни на секундочку, — встав на цыпочки, целует его в шею.
— Мы можем прямо сейчас заехать сюда, — развернувшись, обнимает ее за талию, стараясь не прикасаться к ней валиком, с которого капает краска.
— Ты же знаешь моего папу, — вздыхает девушка. — Раз он сказал, что только после свадьбы, значит, после свадьбы. Осталось потерпеть чуть больше месяца.
Картинка снова меняется и мне показывают, как Егор с Дианой сидят в кабинете врача.
— Скажите прямо, у меня есть шанс поправиться или нет? — спрашивает Егор, в упор глядя на мужчину в белом халате.
— К сожалению, прогнозы неутешительные, но мы сделаем все возможное.
Дальше перед глазами мелькают фрагменты из жизни успешного боксера, которая после страшного диагноза разделилась на «до» и «после».
Боксерский ринг заменили больница, химиотерапии, и бесконечные обследования, после которых в итоге был вынесен приговор:
— Месяца два. Максимум — три… — вкручиваются в виски слова доктора.
Это стало настоящим ударом для него и Дианы. Они забыли о свадьбе и детях, о которых так долго мечтали, и бросили все свои силы на то, чтобы найти помощь в зарубежных клиниках.
Но все эти попытки были тщетны.
Сейчас мне показывают фрагмент, как они сидят на кухне в той пустой квартире с голыми стенами.
— Мы не перестанем бороться, слышишь?! — уверенно заявляет Диана. — Мы найдем клинику, в которой тебя вылечат. Ты будешь жить, Егор! Ты просто обязан жить!
— Я не хочу последние дни своей жизни провести в бессмысленных поисках чудо-клиники, в которой удастся меня вылечить. У меня осталось слишком мало времени, и я желаю провести его с тобой. Просто будь рядом. Больше мне ничего не нужно.
Картинка снова меняется, и я вижу Егора, лежащего на больничной койке. Он бледен, под глазами темные круги. Теперь он совсем не похож на того парня, что стоял на боксерском ринге с титулом чемпиона.
— Пообещай, что ты докрасишь стены в нашей квартире, переедешь туда и станешь самым счастливым человеком на земле. Пообещай мне, — держа за руку Диану, едва слышно произносит Егор.
— Без тебя не стану, — смотрит на него красным опухшими глазами. — Я всю жизнь буду любить только тебя, и…
— Ты найдешь человека, который будет любить тебя так же, как я, и станешь счастливой, — пристально глядя в глаза, перебивает Егор, тратя на этот разговор последние силы. Я чувствую, как тяжело давалось ему каждое слово. — Пообещай, что так будет, мышка. Дай мне слово, что ты проживешь долгую жизнь, выйдешь замуж и родишь детей. Или я буду приходить к тебе в каждом сне и настаивать на этом.
— Тогда я точно ничего не буду тебе обещать. — Диана вытирает мокрое лицо, сжимает его ладонь и шепчет дрожащими губами: — Чтобы ты приходил ко мне в каждом-каждом сне.
Мне показывают, как она сутками напролет сидит у больничной кровати и ждет, когда он хотя бы на минуту приоткроет веки, чтобы заглянуть в его глаза.
Вернувшись в реальность, слышу голос Дианы:
— Доктор, он больше не проснется? Он… он просто умрет во сне?..
— Увы, но его организм очень слаб…
Он действительно настолько слаб, что я даже не могу пошевелить пальцем. Не так давно мне удалось наполнить энергией тело умирающей бабули, и даже на короткий период времени поставить ее на ноги.
Но сейчас я бессилен.
Парень находится на волоске от смерти.
Зачем я оказался в этом теле? С какой, черт побери, целью я здесь? Чтобы стать свидетелем прощания девушки с умирающим парнем?
Я же не смогу им ничем помочь — ни деньгами, ни другими своими возможностями. Парень в любом случае умрет, и мне его не спасти. Он даже уже не выходит из глубокого сна. Сегодня-завтра его не станет.
Так какого черта я сейчас нахожусь в его теле?!
Его девушка должна прощаться с ним, а не с блуждающим по земле духом, который вселился в него. Все слова, которые она говорит, все песни, которые она поет — для Егора. Это он сквозь угасающее сознание должен слышать ее голос и ее последние слова, а не я.