— Ну так что, потерпишь до выходных? — спрашиваю у Саймона.
Так и быть подает мне лапу, словно соглашаясь подождать несколько дней.
— Вот так-то, — треплю его по спине. — Молодец! Все понимаешь.
— Точно не останетесь у нас на ночь? — уточняет Тимур.
— Завтра утром нам на плановый прием в клинику, так что не получится. Заскочим на выходных.
— И заодно этого обижулю заберем, — смеется Диана, кивнув на Саймона.
Мы прощаемся, садимся в машину, едем домой и по пути обсуждаем, что будем дарить Тимуру с Элей на свадьбу. Они сегодня вручили нам пригласительные.
Я рад за них. Особенно за Тимура. Рядом с Элей он меняется на глазах. Он словно ожил. Все эти два года держит себя в форме, не притрагивается к алкоголю, много работает над различными проектами. Это совершенно не тот человек, которого я впервые увидел в зеркале, когда находился в его теле.
Они с Элей счастливы, и мне приятно видеть их такими — жаждущими жить на полную катушку.
А мы с Дианой продолжаем обустраивать нашу квартиру и готовимся к рождению ребенка.
Дом безликого я продал — не хотел хранить ничего, что напоминало бы о его жизни, а Диана продала квартиру, в которой осталась память о Егоре. Мы купили новую двушку на семнадцатом этаже небоскреба — светлую, просторную, с панорамными окнами, из которых открывается вид на город, и сразу после свадьбы переехали туда. Потом улетели на остров в медовый месяц, и там, под шум волн, зачали ребенка. Мы ждем парня.
У меня скоро появится сын, и я сделаю все для того, чтобы у него была самая счастливая жизнь. Стану для него лучшим отцом, и вместе с ним я проживу то, что у меня никогда не было.
Я не знал, что такое жить в семье, иметь любящих родителей, свою комнату, свои игрушки. А у него все это обязательно будет. Его ждет светлое будущее.
Но одно меня все же пугает… Одна жуткая мысль не дает мне спать ночами.
«Что, если он родится с отметкой безликого?..»
Надеюсь, мои опасения напрасны. А если это все же произойдет, то ни к чему хорошему не приведет.
— Ой, Фил, а давай по пути в магазин заскочим? — выводит из размышлений Диана. — Я хотела вазу купить.
Через несколько минут идем за руку по торговому центру, Диана замечает отдел со шляпами, забегает туда, примеряет какую‑то смешную широкополую шляпку и хохочет.
— Ну как, похожа на парижанку?
— На самую очаровательную парижанку в мире, — подмигиваю с улыбкой.
Она кружится перед зеркалом, потом переходит в детский отдел. Берет пинетки голубого цвета, и прикладывает их к животу.
— Сфотографируй меня, пожалуйста. Потом буду показывать сыну, как я выбирала ему наряды, пока он был еще в животике.
Достаю из кармана мобильник, включаю камеру, направляю на Ди, и в этот момент ощущаю на себе чей‑то пристальный взгляд.
Поворачиваю голову и замираю.
Передо мной стоит… Ева.
— Сфоткал?
— Н-нет, э-э-э, давай еще раз, — стараюсь не показывать Диане, что я немного растерялся от такой неожиданной встречи.
Фотографирую Ди, она идет оплачивать детские вещи, а я снова поворачиваюсь к Еве.
Она делает несколько робких шагов в мою сторону. Из ее глаз текут слезы. Взгляд скользит по моему лицу, останавливается на родимом пятне, и застывает. Ее подбородок дрожит, лицо бледное. Она явно не верит своим глазам: не верит, что мне все же удалось отыскать свое тело.
Ева мокрыми глазами смотрит на живот Дианы и вымученно улыбается. Потом задерживает взгляд на моем обручальном кольце.
В этот момент в отделе появляется ее парень с маленькой девочкой на руках.
— Вот где наша мама, а мы ее повсюду ищем, — говорит он, подойдя к Еве. — Идем на кассу?
Берет ее за руку и ведет за собой. Она оборачивается на меня, ее глаза все еще наполнены слезами. В последний момент смотрит с теплом, которое просачивается через слезы, и улыбается так, словно желая показать, что она за меня рада.
Дорогие читатели, сегодня я планирую завершить книгу, пишу эпилог)
Эпилог
Безликие… о них мало кто знает, но все они меняют судьбы людей — кто-то отрицательно влияет на тела, в которых находится, а такие как Фил — дают людям возможность начать жить заново.
Как, например, произошло с мальчиком Лешей, его маленькой сестренкой Анечкой, и их мамой Юлей, которая была доведена до отчаяния. Вся ее жизнь превратилась в борьбу за выживание: она спасала детей от холода и голода в старом доме без отопления, и каждую ночь молилась за них.