— Твоё бессмертие несовершенно. — Заинтересованно разглядывал меня подошедший Герцог. — Его механизм уязвим. Он завязан на гибель физического тела. Как только она происходит, мир- якорь сразу же выдёргивает душу. Бесполезно против заточения, способного отрезать этот сигнал. Если убить тебя за пределами видимости мира, то он не вернёт душу в точки привязки, поскольку условие не будет исполнено. Рано или поздно этим воспользуются. Советую переделать структуру заклинания.
— Спасибо за консультацию. Я запомню. — Очень серьёзно киваю в ответ на слова Герцога. Мне и раньше это было известно, просто он доказал, что такую тонкость способны увидеть и посторонние, если они достаточно сильны, конечно.
— Я ошибся, назвав тебя средним магом. — На лице Раздора появилось нечто вроде улыбки. — От тебя почему-то не исходит угрозы, несмотря на наличие внушительного запаса сил. Ты словно отгораживаешься от восприятия окружающего мира.
— Нет, просто он мне безразличен. — Герцог неожиданно резко рассмеялся, заставив окружающий его океан теней волноваться. — Я серьёзно. От меня не исходит угрозы, потому что ничто вокруг не опасность, на которую следовало бы реагировать. В конце концов я ведь уже мёртв больше двух сотен лет. А остальное не имеет значения.
— Я понял. — Кивнул Раздор, утирая несуществующие слёзы. А затем резко стал серьёзен. — Такой же маг как ты однажды придумал Изнанку. Самый страшный тип личности. Но в тебе есть ещё кое-что, что меня смущает. Позволишь задать несколько вопросов?
— Сколько угодно.
— Концентрация твоей магии, характерные следы на ауре, её родство с мирозданием… Почему ты ещё не пошёл дальше? Ты мог бы быть богом или стать воплощением силы, изменив форму существования. Это сделает тебя значительно могущественнее и переведёт на другой уровень игры.
— Да просто не хочу. — Я пожимаю плечами, а лицо Герцога вытягивается. Вот теперь он действительно ощутил нечто похожее на удивление, хотя человеческих эмоций в существах Изнанки нет. — Мне нравится оставаться обычным человеком, со всеми преимуществами и недостатками этого варианта.
— Выбор, прямо противоположный тому, который в своё время сделали мы. — Хмыкнул Раздор, вновь приводя тени в движение. — Умереть человеком или жить чем-то иным. Забавное совпадение. Пожалуй, так интересно мне не было со времён визита Эсканора на Изнанку. Последний вопрос. Я чувствую в тебе ярость, направленную на меня. Мы раньше встречались? Откуда столь глубокая ненависть к нам, которая вырывается наружу даже невзирая на твоё внешнее спокойствие?
— Мне, в целом, плевать на людей. — Думаю, этот вопрос мне зададут ещё не раз и не два. Надо сделать визитку с пояснением. — Пустые существа, живущие пустой жизнью. Но сегодня в этом месте погибли слишком многие из тех, кого я сам готов был бы назвать достойными. Демоновы Бураны, которые абсолютно чётко осознавали, почему Птицы стремятся заключить Договор как можно быстрее и не стали тянуть время до момента окончания Прорыва, хотя и могли. Несносные Егеря, не отступающие с поля боя даже после полного истощения и под давлением орд потусторонних тварей. — Я разошёлся не на шутку и уже натурально начал рычать, воскрешая в памяти ощущение множества смертей вокруг. В такие моменты моя чувствительность становилась проклятием. — Птицы, маги Белой Башни и Стальные, чтоб их Пекло пожрало, Волки, до последней капли крови сражающиеся за чужой мир. И венцом всего этого выступает отрыжка Изнанки, из-за которой я вынужден стоять и наблюдать за творящимся безумием, вместо того чтобы вмешаться и ко всем демонам выжечь Грань до состояния пепельной пустоши. Потому что надо беречь силы и никто кроме меня не сможет убить великого Семнадцатого Герцога Изнанки. Ты прав, Раздор, я тебя ненавижу. Люди, отдавшие сегодня жизнь за этот мир… Каждый из них сам был достоин того, чтобы ради его жизни пожертвовать своей. И я никогда этого не забуду.
— Ты рассуждаешь как бог. — С лёгкой улыбкой на лице ответил Герцог. Его мой спич лишь позабавил. — Твоё стремление быть смертным- слабость. Уязвимость. Однажды ты об этом пожалеешь.
— Я осознаю смертность и эфемерность моего существования. Но всё это не имеет значения, никогда не имело. И я клянусь тебе, Раздор, пусть даже пройдёт тысяча лет или сверх того, однажды я спалю Изнанку дотла. В этот день ты поймёшь, почему одного из смертных называют Хранителем даже боги.