По моему телу прошлись мурашки. За столом сидел мужчина, которому на вид было около сорока лет, небритый, со слегка засохшими ранами по всему лицу, с синими мешками в пол центнера под глазами и в одежде, которая была с ног до головы грязной до жути. Он не снял свою зимнюю куртку.
- Ну, привет, соня! – поприветствовал меня Легасто.
- П-п-привет… - заикнулся я, - А что ты тут делаешь?
Незваный гость, вытерев руки и губы салфеткой, поблагодарил маму за вкусный ужин и приблизился ко мне.
- Так, у меня к тебе разговор, мальчик. Давай мы поговорим в твоей комнате?
Молча последовал за Легасто. Одна из самых адекватных и правдоподобных теорий рушилась на моих глазах. Я понимал, что совсем скоро вполне могу проснуться в комнате с мягкими стенами.
- Нет, ты не сошел с ума, - улыбнулся гость, закрывая за собой дверь, - Было забавно понаблюдать за твоей реакцией, кстати. Скажем так, это реально что-то вроде сна, только не спеши просыпаться, ты всё равно не сможешь. Я решил подыграть тебе, понимая, что ты можешь нас сюда перенести. Тут довольно-таки мило и светло, нежели там, на остановке, правда? Можем продолжить разговор здесь, если хочешь.
- Нет, я не хочу. Ты можешь мне объяснить вообще всё это?! – истерично потребовал я.
- Хорошо. Но, как мы раньше договаривались, ты мне что-то рассказываешь, а потом я что-нибудь взамен.
- Что? О чем ты? К чему это вообще?
- Пока что не задавай мне никаких вопросов, пожалуйста. Просто расскажи мне то, о чем я буду спрашивать, для твоего же блага.
Вдох-выдох. Я должен успокоиться. Мне нужно взять себя в руки.
- А что, что я должен тебе рассказать?
- Я долго думал об этом. Ты жадно перебираешь весь свой архив воспоминаний, но нам нужно то, за что можно ухватиться, - сделав паузу и закрыв лицо своими немытыми ладонями, Легасто продолжил, - Ладно, я не хотел, чтобы ты снова это пережил и пытался всячески не допускать тебя к этой стопке данных, но на войне все средства хороши. Расскажи о ней.
Господство химических реакций в организме человека над рациональным мышлением всегда приводит к катастрофе. Тем не менее, я бы никогда не отказался пережить эти моменты снова и снова.
- Поэтому мы тут, - Легасто указал пальцем в сторону скамьи в парке.
Я устремил свой взор на человека, внешне похожего на меня. Интуиция меня не подводит, это и есть я.
***
- Вам нужна помощь?
- Нет, спасибо. Всё нормально.
- Понятно, - она пошла дальше.
Нет, не уходи. Не уходи, пожалуйста!
- Стой! – я вскочил с места и подбежал к ней, - Мне, на самом-то деле, очень нужна твоя помощь.
Девушка приятно улыбнулась.
В мире, где существуют убийства, насилие, катаклизмы, государства и Хорхе Марио Бергольо, как ни странно, существует и так называемая любовь, которая хорошо исполняет свою роль перед публикой и имеет репутацию панацеи в народе. Господи, что за бред вообще? Ну, вот представим, что я русский националист и живу с девизом «Россия для русских», искренне считающий принадлежность всей территории Российской Федерации только одной национальности и требующий депортации представителей других народностей на свою Родину, даже если их Родина в двух часах езды к северу от Москвы. Никакая любовь не спасёт такого глупца, понимаете? Хотя нет, вас же серотонин и эндорфины сразу вылечат от пулевого ранения в ногу во время уличных боёв в Мосуле, правда? Боже, будьте выше этого! Мы же люди! Мы не должны поддаваться животному инстинкту размножения, опомнитесь! Влюбившись, а скорее вляпавшись в грязь в начальных классах, мне жизнь сразу дала понять: «Стоп, парень, любовь это не для тебя». Хотя какая к черту любовь в школе, да? Но нет, мой кораблик наивности ещё дважды разбился о скалы причин и следствий. Я, словно дряхлый старикан, проживший как-никак лет сто и, получив опыт благодаря нескольким десяткам женщин в плане любви за всю жизнь, мог с уверенностью твердить о бессмысленности семейного института. По крайней мере, так говорят подавляющее большинство «половинок», считающие себя брошенными и никому не нужными, полные комплексов и не имеющие ни капли уважения к своей личности, если не все, конечно. Однако любой, запомните, абсолютно любой индивид, который может и гордился неприступностью своего потрескавшегося от сухости сердца, но во время гормональных приливов у его берега рациональности, словно вцепившись своими когтями о порог его личного пространства, человек, заявленный мозгом как «тот самый», заставит завизжать от эйфории и бури в организме. К сожалению, меня это не обошло стороной и в этот раз.