- С вас две тысячи пятьсот… - женщина у кассы озвучила сумму.
Несколько банок энергетика и парочка пачек всякой закуски, чтобы не мучиться от голода. Я перебирал мятые и грязные купюры в кармане и, заплатив, ждал сдачи. Об асфальт на улице ударялись капельки дождя. Попрощавшись с продавщицей, я устремился к выходу и решил подождать в магазине конца ливня. Я прошелся снова мимо стеллажей с продуктами и услышал знакомый голос. Оглянувшись, я увидел мужчину у кассы. Мужчина, не смотря на непогоду, вскоре вышел из магазина и направился по своему пути. Я посмотрел на календарь, висящий на стене. Сегодня тринадцатое декабря, день рождения Эстер.
- Этого не может быть! – я истерично смеюсь в голос.
Кажется, что только что весь мир перевернулся вверх дном. Я бросил всё купленное и побежал за мужчиной. В моей голове появился отчетливый план действий: взять лежащий на земле камень, подбежать к мужчине и ударить со всей силы по голове, поднять его и отправиться в квартиру. А дальше как пойдёт, да? Вру, я, как всегда, ничего не понимал. Что я делаю? Ах, да, бегу за мужчиной, который был похож на отца Эстер. Когда я подбежал достаточно близко, мужчина, обернувшись, увидел меня. Я остановился. Мы долго смотрели друг на друга, и, кажется, узнали. Он заметил камень в моей руке и, бросив на землю пакеты, будто готовясь к встрече с судьбой, раскинул руки по сторонам и, закрыв глаза, поднял голову вверх. Мы простояли так под ливнем пару минут. Моя голова была полностью пуста, я ни о чем не думал, лишь пристально смотрел на него. Я сделал шаг вперёд, и шаг за шагом медленно приближался к мужчине, затем моя ходьба плавно перешла на бег.
- Прости, пожалуйста, прости! – завыл он, упав на колени.
Я, подойдя ближе, попросил его подняться. Мужчина, поднимаясь, всё продолжал говорить о чем-то своём. Но я не слышал, я снова ничего не чувствовал. Единственное, что я помню, это объятие. Я помню, как прижавшись к нему, крепко-крепко обнял бедного мужчину. Через силу мне удалось прошептать ему на ухо лишь одно предложение:
- Я очень сильно скучаю по Эстер.
7
Mi kaj vi, Esther.
Кадр сменяется кадром, экран мутнеет, шум ночного города превращается в дуновение ветра, я плыву по морю бесконечности, стиснув зубы и ловя капли слёз самого неба. Здание, лестничный пролёт, железная дверь. Всё идёт по плану. Достаю ключи из кармана, руки дрожат так, будто я персонаж детских мультфильмов и меня только что ударили чем-то крепким. Открыл дверь, я тут, внутри. Квартира, где я живу уже полгода, встретила меня скучным и старым интерьером, разбросанными вещами повсюду и ползущими тварями в грязной посуде на столешнице. Явная атмосфера заброшенности. Я, не включая свет, судорожно раздвинул шторы и открыл окно, вздохнув полной грудью этим приятным запахом во время ливня. Под диваном лежали таблетки, мой любимый тайник, который я хранил на черный день. Думаю, самое время.
- Что со мной происходит, Лагасто? – я повернулся к гостю и посмотрел на него, как мне кажется, глазами полные безысходности.
Мы сидели в моей комнате, даже тут свет начал тускнеть, а за окном вечная темнота. Легасто встал и приблизился к стене напротив меня, вытянув руки и приложив небольшое усилие, он просто толкнул стену, она со скрипом упала. Благодаря слабому свету, как мне казалось, в моей комнате, мне удалось узнать наружность, была ясно видна остановка у трассы.
- Святой Эрлик… - шокировано выдал я.
Он вышел из комнаты и жестом позвал с собой. Мы пошли по лужам, словно два Иисуса, ни разу не провалившись в яму из грязи. Дойдя до одинокой автобусной остановки, мне удалось разглядеть место, где мы всё это время сидели – коробка напоминала съемочный павильон Голливуда. Слабеющий свет всё же погас, а мы снова оказались в абсолютном мраке.
- Не волнуйся, - успокоил собеседник, - Всё будет хорошо. Посмотри на небо.
Я вижу трещины. Трещины на небе? Никаких туч, просто черная плоскость. Сквозь трещины просочились лучи света, мини-студия в виде моей комнаты исчезла.
- Ты справился, - начал Легасто, - В скором времени всё вернётся на круги своя. А пока мы тут побудем, совсем чуточку, я тебе объясню всё.
Я присел на скамью и смотрел на его спину, а он, в свою очередь, разглядывал раскалывающееся небо. Настала его очередь.