Лагасто. Лагасто. Его имя всё никак не переставало крутиться у меня в голове. Произношение похоже на la gasto, что на эсперанто значит «гость». Спросить ли у него про это? А может он специально пытается скрыть от меня своё настоящее имя? Но к чему бы это?
- Ладно, - скрестив руки, незнакомец посмотрел куда-то вдаль, в сторону бесконечных частных домов за фонарями на противоположной стороне дороги, - Вот скажи, у тебя есть мечта?
- Да, конечно, есть. Я хочу, чтобы этот дождь быстрее прекратился, и я мог вернуться домой.
- Ливень.
- Да, ливень.
- Ты реально скучный. Я говорю про настоящую мечту, понимаешь? То, что заставляет тебя дышать в открытом космосе, пройтись прямо по соломенному мосту через пропасть, пробежаться босиком по выжженной земле, прыгнуть в бездонную дыру…
- Спасибо, я понял. Увы, но у меня такой нет. Для меня это слишком глупо, какие-то детские вещи, мне не интересно.
- Слишком глупо иметь мечту? – возмутился Легасто.
Вероятно для него, с таким узким мировоззрением, понять иную мысль абсолютно невозможно.
- Понимаете, Лагасто, не у всех должна быть мечта, не у всех мечта – смысл жизни.
- Ты бы видел сейчас своё лицо, парень, - с трудом сдерживая смех ответил мой собеседник, - Ты с такой миной пытаешься донести до меня очевидную ложь. Только не ты, кто угодно, но только не ты должен говорить мне подобное.
- В каком смысле?
Мне кажется, я начал понимать его слова.
- «Я хочу изменить мир!», - Легасто, словно возвышаясь, поднял наверх руки и спустя мгновенье посмотрел прямо на меня, - Неужели ты забыл эти слова?
Да, точно. Дело в том, что в подростковом возрасте у меня началась самая настоящая революция в уме и мои познания о мире начали меняться и пополняться со скоростью света. Я начал читать больше, я начал интересоваться многими вещами, мои глаза светились как эти фонари прямо сейчас, я испытывал неимоверную любовь к любому информационному источнику. В те времена слова Натана Ротшильда для меня являлись моим девизом.
«Вот это я вспомнил!», - удивлённо подумал я. Моё сердцебиение участилось, но я заметил, что я нахожусь в спокойствии. Я дышу ровно, я выдыхаю воздух с превеликим удовольствием. Я искренне улыбался.
Со мной определённо что-то не так.
Всё же, откуда он узнал…?
2
«Конец эпохи близок. Совсем скоро настанет новая эра – эра человеческой монокультуры и единого правительственного режима Земли без религиозной и националистической угрозы!»
Это мои слова. Это были мои слова. Это мои бессмысленные и детские выкрики в воздух, когда мою сущность переполняло чрезмерная уверенность в своих убеждениях и юношеский максимализм. Я, забывая, где нахожусь, пытался донести до знакомых и близких те вещи, которые имели ценность и были важны только для меня. Как же глупо и опрометчиво я доказывал правильность политического и социального устройства мира под началом «моих» идеологий. Всё же, с тех пор прошло довольно-таки немало времени. Сейчас я совсем иначе смотрю на мир.
Внезапно прогремела гроза, как мне показалось, прямо над нами, что от шума мне заложило уши. Яркий всплеск в небе озарил весь округ и, к моему удивлению, на земле не оставалось ни одного камешка на суше. Фонари вдоль трассы начали тускнеть, наверное, скоро совсем останемся без света.
- Я уже начинаю волноваться, как же я домой-то доберусь? Вплавь? – засмеялся я с тревожным тоном, обращаясь к Легасто, - Надо было добежать до дома до ливня… - не успел я закончить мысль, как от очередной вспышки заметил над правой бровью собеседника странную родинку, по размеру напоминающую глазное яблоко прямо на лбу.
Забавно, но это заставило вспомнить об одном человеке.
Примерно десять лет назад, а, возможно, даже больше, я был любимчиком моего старшего брата, дальнего родственника с маминой линии. Азат был в то время такого же возраста, как и я сейчас. Он пошёл по стопам отца и устроился на работу в железнодорожном вокзале в нашем захолустье. Мне Азат очень сильно нравился, а особенно его характер и манера речи, сдержанность, привычки связывать многое с нематериальными вещами, он был очень высоким и крепким парнем, и у него была родинка чуть выше правой брови. Бывало даже, что он учил меня драться и советовал как поступать в случае атаки противника. Для меня посиделки с ним и с его матерью были равны празднику, каждые выходные и каникулы я стремительно отправлялся к ним в гости и находился у них по несколько дней. Азат был очень религиозным, даже религиознее моей матери или своих родных, и, пожалуй, я за свою жизнь никогда не встречал настолько фанатичного человека. С детства для меня религия играла особо важную роль, именно старший брат дал мне самые первые и основные знания по главенствующей вере в нашей стране. Я помню, как он рассказывал об Исматулле Абдугаппаре. Мы с ним часто ходили на пятничную молитву.