Сдав свои узкие ладони в плен его теплых пальцев, Анна сделала глубокий вдох и выдох - как учил доктор Валлейн - и закрыла глаза, окунаясь с головой в приятно обволакивающее забытье.
А затем ночник погас.
***
Они были так похожи! Коридоры готических соборов, сквозь мозаичные окна которых пробивался скудный утренний свет, сменялись степными просторами далекой Монголии, и, если приглядеться, можно было увидеть скачущих во весь опор за горизонт кочевников. Но вот проходит мгновение - и одно видение сменяется другим: разворачивается легендарная битва между детьми богини Дану и фоморами, и Балор уже потерял свое око.
История становилась легендой, легенда переплеталась с мифом, а миф воплощался в сказку. Гостья сновидений путешествовала сквозь время и пространство, видя как преходящее уходит в вечность и как вечность обретает плоть в преходящем, пока...
Пока глаза ее не встретились с глазами-льдинками, обладателя которых сновидец называл отцом.
Доктор Валлейн! Ее истязатель! Вот, вот кого она видит!
И гостья сновиденья поменялась ролью с радушным хозяином грёз - теперь уже он перенесся в то, о чем Анна мечтала позабыть как о ночном кошмаре.
Прохладный психотерапевтический кабинет, ломящиеся от книг стеллажи у каждой стены, выкрашенной в холодный, как глаза доктора Валлейна, голубой цвет.
И тихий, но настойчивый голос, не терпящий возражений. Анне почти физически больно от этого голоса, который просит только об одном - вспомнить сон, заставивший ее возненавидеть ночь.
Она находит в себе силы и вспоминает все, до мельчайших подробностей - полумрак детской комнаты, свою расстеленную постель, себя, зажатую в угол, и чудовище со вздувшимися венами, от которого идет вонь крепкого спирта и дешевых сигарет, а между ней и чудовищем - только перьевая подушка. Монстр одним движением сшибает подушку на пол и нависает над нею - и в ответ на вопль о помощи, вспарывающий ночную тишину как тесак, раздаются хлесткие удары, а вслед за ними - хриплые стоны монстра, подмявшего под себя хрупкое тельце ребенка, ничего, кроме заслонившего ночь силуэта, не видящего.
***
- Тот человек на фотографии - это он с тобой сделал?!
- Так доктор Валлейн - твой отец?!
- ДА! - эхом отразились от стен два слившиеся в унисон возгласа и ударили по барабанным перепонкам сидевших друг напротив друга сновидцев.
Негодование готово было захлестнуть Анну, и слова, которых лучше б вовсе не существовало, уже хотели сорваться с языка - но вдруг девушка заметила, что она окутана темнотой. Ночной темнотой.
Она посмотрела прямо перед собой и увидела стройный силуэт. Почувствовала его сбивчивое дыхание. Протянула руку, окутанную - как наяву - ласковыми язычками пламени - и вздрогнула от ощущения тепла, которым ее согрели яркие искры, слетевшие со встретившихся с ее ладонью пальцев.
А затем она услышала, как силуэт зовет ее по имени - и позвала его в ответ.
***
Это был самый чарующий сон в ее жизни - ведь она шла с ним под руку.
Это был самый прекрасный сон в его жизни - ведь он видел ее рядом с собой.
Одно виденье на двоих. Разве они в нем гости?
Нет, они - его единственные хозяева.
Хозяева своих снов.
И хозяева собственных жизней.
***
Бившие в плотные шторы рассветные лучи пытались достать до крепко спавших сновидцев, но безуспешно - они возвратились из мира грёз уже тогда, когда рассвет сменился закатом.