– По расовым и культурным.
– Это естественный инстинкт для большинства живых существ: объединяться против тех, кто от них отличается, – холодным тоном произнёс Тимур. – Более того, чтобы работать сообща, людям и подобным им расам необходимо объединяться именно против кого-то. Дети находят самых слабых и превращают их в изгоев, крестьяне презирают дворян, отожествляя их от себя из-за разницы в достатке и власти, а страны выступают против друг друга из-за отличных политических и религиозных взглядов. Расовые отличия – очередное подспорье для шовинистских идей, которые возникают из-за узкого склада ума и необузданных инстинктов. Зато если появится какая-то угроза мирового масштаба, то все эти маленькие враждующие королевства тут же во всеуслышанье объявят о дружбе народов и начнут напыщенно демонстрировать поддельное равенство между собой. Так и рождаются лицемерие и фальшивые идеалы.
Кир едва заметно поморщился от слов Тимура и притих.
– А ты что думаешь на этот счёт? – поинтересовался я у паладина.
– Моя религия не позволяет мне высказать мою позицию, – тоскливо ответил он.
Я вопросительно посмотрел на своего лучшего друга, но не стал вдаваться в детали.
– Даже если Великое Королевство Давитан насильно и лицемерно прививает своим гражданам подобные взгляды, это не так уж и плохо, – высказала своё мнение Аня. – Взгляды населения страны напрямую зависят в первую очередь от двух факторов: от его образованности и от официальной позиции государства. Если общество Давитана выдержит испытание времени, то воспитает в себе терпимость.
– Но только по расовому признаку, – уточнил Тимур. – Гонение других вероисповеданий таким образом никуда не денется. К тому же правительство страны навязчиво прививает своим гражданам идею военного объединения мира. Такие амбиции редко кончаются добром.
– К счастью, нам не придётся становиться частью этих проблем, когда мы найдём путь домой, – сказал я.
– Почему ты так уверен в том, что мы его найдём? Ты даже не можешь знать наверняка, что он существует.
– Мы же оказались в этом мире. В этом мире есть магия, в том числе и пространственная, а значит, путь есть. Просто нужно постараться, чтобы его отыскать.
– С каких пор ты стал таким оптимистом? – с усмешкой в голосе спросил Кир.
– Ну когда-нибудь моя неудача должна чем-то компенсироваться.
– Эх, если бы это так работало… – мечтательно протянул Тимур.
На доске объявлений не оказалось чего-либо, достойного нашего внимания. Местная стража порядка предлагала награду за поимку или убийство разбойников, какой-то трактирщик платил серебряный за травлю крыс в его подвале, а также было развешено множество объявлений о пропаже людей и предостережений об опасности лесов. Мы остановились в Карпенвине на ночь и продолжили путь.
Штирвунский лес становился всё выше и гуще. На утро следующего дня мы пересекли реку и отправились в его дебри к злосчастному Лабиринту. Но на нашем пути была запланирована ещё одна важная остановка.
– Уверен, что ты выронил меч именно здесь? – спросил Тимур, обеспокоенно изучая бурное течение реки.
– Абсолютно, – кивнул я. – Вон с того пяточка я сиганул в воду, когда меня окружили друидочки.
– Друидочки? – переспросила Аня. – По-твоему, уменьшительно-ласкательная форма слова подходит двум пытавшимся тебя убить каннибалкам?
– Он просто не описывал тебе их так детально, как описал мне, – сказал Кирилл с ехидной улыбкой на лице.
Аня посмотрела на меня с некоторым разочарованием, а затем закатила глаза. Ну спасибо, Кирилл.
– Как ты планируешь его достать? – поинтересовался у меня Тимур. – Магия Ани лишь частично сбережёт тебя от холода. А течение такое бурное, что даже стальной клинок могло отсюда смыть.
– Он значительно тяжелее обычной стали, – ответил я, задумчиво потерев подбородок. – Вряд ли его унесло течением. Проблема в том, что меч тёмный, и отыскать его на дне будет проблематично.
– Ты же говорил, что он светится! – воскликнул Кирилл.