И я поймала себя на мысли:
если бы тогда нас не прервали… если бы никто не окликнул его… я не уверена, что смогла бы оттолкнуть.
Засада нечисти
Он подошёл ко мне под вечер, когда солнце клонилось к закату, окрашивая скалы и лес алыми отблесками. В его руке что-то блестело — небольшой свёрток из тёмной ткани.
— Держи, — его голос был низким, спокойным, но в нём слышался какой-то оттенок, будто за этими словами скрывалось больше.
Я нахмурилась, но протянула руку. Он развернул ткань, и на ладони оказался амулет — тонкий серебряный ободок, в центре которого мерцал камень насыщенного изумрудного цвета. Камень словно светился изнутри, и стоило взглянуть на него, как в сердце разливалось странное тепло.
— Что это? — спросила я осторожно.
— Защитный амулет, — он сделал шаг ближе. — Старинная работа. Он усилит твою магию и поможет против воздействия камня.
Я уже хотела поблагодарить, но он вдруг усмехнулся, и его взгляд задержался на моих глазах. Он склонился чуть ближе, почти шепча:
— А ещё… он отлично подойдёт к твоим глазам.
Моё дыхание сбилось. Сердце дернулось, как от удара. Его слова прозвучали слишком лично, слишком близко. Я почувствовала, как щеки вспыхнули жаром, хотя старалась не выдать этого.
— Ты серьёзен? — выдавила я, стараясь скрыть волнение за лёгкой насмешкой.
— Абсолютно, — сказал он всё тем же низким хрипловатым голосом, не отрываясь взглядом от моих глаз. — Зеленый камень и алая ведьма. Сочетание редкое. И красивое.
Он осторожно надел амулет мне на шею. Его пальцы слегка коснулись кожи — лёгкое прикосновение, от которого мурашки пробежали по всему телу. Я не смогла пошевелиться, только смотрела на него снизу вверх.
На мгновение его взгляд скользнул к моим губам, и мне показалось, что он почти наклонился ближе… но он резко отстранился, отступив на шаг.
— Носи, — сказал он коротко, но голос его звучал чуть глуше, чем обычно. — Он будет охранять тебя.
Я кивнула, прижимая амулет ладонью. А внутри бушевал ураган — от его слов, его взгляда, и от того, как легко одно простое украшение - амулет превратилось в нечто большее.
Ночь стояла тихая. Мы расположились на небольшой равнине, вдали от мест, где ещё витала тьма. Костры горели ровным пламенем, их было много — и впервые в них не чувствовалось того ледяного холода, что сопровождал нас раньше.
Я заметила: вампиры больше не сидели поодаль, спрятавшись в тени. Теперь они расположились ближе к центру, рядом с демонидами, хотя и держали осанку так же гордо, как всегда.
Оборотни перестали рычать на эльфов, когда те проходили мимо. А эльфы, хотя и сдержанно, но обменивались с ними короткими фразами, скорее по делу, чем с ненавистью.
Маги, обычно замкнутые, помогали перевязывать раны оборотням и демонидам, их заклинания мягко светились над палатками. Даже орки — те, что обычно громко кричали и спорили, — сидели тише, делясь мясом с соседями.
Я смотрела на всё это и понимала: что-то изменилось. Не полностью, не окончательно. Но перемена была явной.
Не было той прошлой, открытой агрессии, не было острого яда ненависти в каждом взгляде.
Да, у каждого в душе ещё оставалась осторожность. Да, для доверия нужны будут годы. Но… лёд тронулся.
После всех этих битв они начали осознавать: тварям всё равно, кто перед ними — маг, орк, эльф, вампир или оборотень. Для чудовищ мы все одинаковы. И если не держаться вместе — погибнем.
Я заметила, как один из демонидов протянул флягу вампиру. Тот на миг задержал взгляд — словно проверяя, не насмешка ли это, — а потом всё же взял и коротко кивнул.
Также увидела, как эльф помог оборотню поправить перевязь на плече. Тот буркнул что-то грубое, но не оттолкнул.
Повсюду мелькали маленькие жесты. Не дружба. Но уже и не вражда.
Я вдохнула глубже.
Значит, возможно. Если даже эти — с их веками ненависти и войн — могут хотя бы на миг встать рядом, значит, перемены не пустая мечта.
Моё сердце сжалось, но не от страха. От надежды. Редкой, колючей, как первый росток среди камней.
Я отошла чуть в сторону, ближе к скале, где горели отдельные факелы, чтобы немного побыть одна.
Именно там я её и увидела.
Ведьма с синим пламенем стояла у огня, но пламя факела будто стеснялось её присутствия. Её собственное сияние было холоднее, ярче. Она смотрела на языки огня, не мигая, и от этого зрелища было трудно оторваться.