И в этот миг Ромус оказался передо мной. Просто прыгнул, как зверь. Его крылья (да, даже в человеческом облике они рвались наружу) на миг вспыхнули в воздухе, и он сам принял удар на себя. Когти хлестнули по его плечу, оставив глубокие раны, но он лишь зарычал и вогнал клинок прямо в пасть чудовищу.
Я застыла, ошеломленная. Его кровь капала на камни, алая и густая.
— Ты ранен..., — прошептала я, протягивая руку.
Он резко схватил меня за запястье, притянул ближе. Его глаза полыхнули янтарем, и голос был низким, властным:
— Пусть лучше эта тварь коснется меня
Моя грудь сжалась. Его рука всё ещё держала мою, крепко, почти болезненно, но я не могла оторвать взгляд от его лица. Он был в крови, дышал тяжело, но в этот момент выглядел несломленным, почти священным в своей ярости.
Я хотела сказать что-то — благодарность, протест, хоть что-нибудь. Но он вдруг отпустил меня, резко откинул очередного монстра и бросил через плечо:
— Жги, девочка. Покажи им свой настоящий огонь.
И я, дрожа от бушующих внутри эмоций, подняла руки. На этот раз мой огонь вспыхнул ярче, чем когда-либо.
Последняя тварь упала на камни с хрипом, и всё стихло. Только тяжелое дыхание разносилось эхом по ущелью.
Я опустила руки, огонь потух. Ноги дрожали, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.
Он стоял рядом, окровавленный, грудь вздымалась. На плече рваная рана, кровь текла по коже и темнела на ткани.
— У тебя течет кровь, — выдохнула я, делая шаг ближе.
— Это пустяки, — отрезал он низко, с хрипотцой. — Я привык.
— Привык?! — я почти сорвалась, чувствуя, как горит всё внутри. — Ты мог погибнуть!
Он усмехнулся, но в глазах сверкнуло то самое — хищное, опасное, и в то же время… тёплое.
— Но ведь не погиб. А ты цела. Значит, всё правильно.
Я сжала кулаки, подошла ещё ближе.
— Сядь. Сейчас же.
Он приподнял бровь, но подчинился — опустился на камень, тяжело выдохнув. Я вытащила из сумки чистую ткань, намочила водой и осторожно коснулась его плеча.
Он дернулся, тихо зашипев.
— Девочка… осторожнее.
— Я не девочка, — прошептала я, продолжая обрабатывать рану, хотя руки дрожали. — Я — ведьма.
Он склонил голову чуть вбок, смотрел прямо на меня, и от его взгляда жар расползался по всему телу.
— Для меня ты всё равно девочка. Упрямая, огненная… моя.
Я замерла, не веря, что услышала.
— Твоя?...
Он слегка усмехнулся, но не отводил взгляда.
— Ты думаешь, я позволил бы хоть одной твари коснуться тебя?
Я отвела глаза, но сердце билось так, что, казалось, слышит весь лагерь. Его рука вдруг поднялась и обхватила мою ладонь, всё ещё прижатую к его плечу. Теплая, сильная, кровавая.
— Ты дрожишь, — сказал он тихо. — Но не от страха.
Я хотела вырвать руку, но не смогла. Его пальцы сжали крепче, а дыхание стало тяжелее.
— Ромус… — мой голос дрогнул.
— Шшш, — его глаза сузились, и уголок губ дернулся. — Не спорь со мной, девочка. Сегодня ты горела, как сама стихия.
Эти слова разломали мою оборону. Я почти уткнулась в его грудь, вдыхая запах крови, металла и чего-то ещё — дикого, первобытного. Его рука легла мне на затылок, крепко, властно, будто я принадлежала ему.
Я заставила себя отстраниться, иначе бы не выдержала. Его взгляд обжигал сильнее любого моего пламени.
— Отдохни, — сказала я, голос дрожал. — Я… я присмотрю за тобой.
— Ты? — он хрипло усмехнулся. — Моя маленькая ведьма, ты сама ещё дрожишь вся. Но если тебе так спокойнее… будь рядом.
И он позволил мне перевязывать его раны, хотя в каждом его взгляде было желание, от которого у меня горели щеки.
Его подарок
Ночь выдалась холодной и влажной. Лагерь стих: усталые бойцы спали, лишь костёр потрескивал, бросая на лица оранжевые отблески.
Я сидела у огня, кутаясь в плащ, не в силах уснуть. Мысли вертелись вокруг одного — его. Ромус. Повелитель Драконов. Его рука на моем теле, его глаза, этот хищный блеск и шрамы на руке, которые, казалось, говорили громче слов.
Шорох за спиной заставил меня обернуться. Он стоял в паре шагов, высокий, с растрёпанными волосами, в полутьме казался ещё более диким и опасным.