— Почему не спишь? — его голос был низким, охрипшим после боя.
— А вы? — спросила я, стараясь скрыть дрожь.
Он усмехнулся, опускаясь рядом, так близко, что я ощутила жар его тела.
— Драконы редко спят спокойно. Особенно рядом с огнём.
Мы сидели молча какое-то время. Я чувствовала, как его взгляд изучает мой профиль. Наконец, не выдержав, повернулась.
Он смотрел прямо на меня. Долго. Пристально. Так, что я почти забыла, как дышать.
— Твои глаза, — сказал он вдруг, тихо, почти шёпотом. — Они светятся в огне.
Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает какой-то несвоевременный румянец.
— Не смей… так смотреть.
Он чуть наклонил голову, хищная улыбка тронула губы.
— А как? Я же всего лишь смотрю на девочку, которая думает, что может спрятать от меня огонь в крови.
— Я не девочка, — упрямо ответила я, но голос предательски дрогнул.
Он медленно протянул руку, не касаясь, всего лишь провёл пальцами рядом с моим лицом, так близко, что воздух между нами загустел.
— Нет, не девочка. Ведьма. Сильная. Упрямая. Но знаешь, что я вижу? — его голос стал тише, почти рычание. — Я вижу женщину, которая сводит меня с ума каждым взглядом.
Моё сердце билось так громко, что я была уверена — он слышит.
— Зачем вы это говорите?... — шепнула я.
Он слегка наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.
— Потому что я не хочу молчать, — прошептал он. — А завтра может не быть.
Его рука всё же коснулась моей — сильная, горячая, крепкая. Я не отдёрнула. Наоборот — позволила своим пальцам переплестись с его.
И в этот миг я совсем не почувствовала страха рядом с мужчиной. Только тепло. Только желание быть ближе.
Он чуть усмехнулся, но в глазах уже не было привычной надменности. Только хищный блеск и странная нежность.
— Спи, девочка. Я буду рядом.
И впервые за долгое время я позволила себе закрыть глаза — зная, что он точно не даст никому подойти ко мне.
Чем ближе мы мы приближались к Камню Этерии, слово «прекрасная природа» казалось лишь воспоминанием. То, что окружало нас теперь, не имело ничего общего с живым миром.
Деревья, когда-то раскидистые и сильные, стояли почерневшими скелетами, их сучья тянулись в небо, словно руки, застывшие в мольбе о спасении. Листьев на них давно не было — лишь потрескавшаяся кора и серый налёт, будто пепел от чужих костров.
Трава под ногами исчезла, вместо неё — сухая, растрескавшаяся земля, из которой торчали мёртвые корни. Там, где ещё бежали ручьи и пели реки, теперь оставались лишь сухие русла, покрытые паутиной трещин. Ветер, налетая, гнал по этим трещинам пыль, и она поднималась серыми облаками, забиваясь в глаза и горло.
Воздух был тяжёлым и вязким. Каждый вдох давался трудно, словно сам камень вытягивал не только соки из земли, но и дыхание из наших лёгких. Казалось, будто всё пространство вокруг было пропитано его ядовитым, удушающим присутствием.
Небо потемнело ещё до заката: мутно-серые тучи висели над нами, будто срослись с небесным сводом, и сквозь них не пробивался свет солнца. Только слабое, болезненное сияние Камня впереди указывало путь. Оно било в глаза резким, неестественным блеском, словно сердце самой тьмы билось в его глубине.
Я чувствовала, как этот свет давит на разум, заставляя сердце сжиматься. Внутри зарождалась беспричинная тревога, желание остановиться, развернуться и убежать прочь. Камень будто шептал, пронизывая каждую клетку: «Ты не справишься. Откажись. Уйди».
Но мы продолжали идти.
Каждый шаг по этой выжженной земле отзывался тяжестью в душе. Даже зверей не было — никакого шороха, ни малейшего намёка на жизнь. Только тишина, которая казалась громче любого крика.
Природа здесь умерла. От неё осталась лишь оболочка — и всё это было делом рук Камня Этерии.
С каждым нашим днем дорога становилась всё тяжелее. Казалось, воздух сам наполнился предчувствием. Вечером у костров воины сидели молчаливее, чем раньше. Даже самые говорливые эльфы и горячие орки теперь переговаривались вполголоса. Взгляд каждого то и дело ускользал вдаль — туда, где за горами лежал Камень, чьё дыхание чувствовалось даже отсюда.
Словно сама земля знала, что мы приближаемся. Воздух густел, будто перед грозой, небо становилось темнее, хотя солнце ещё было высоко. Иногда казалось, что тени вокруг сгущаются быстрее обычного. Усталость давила на плечи, в сердце каждого закрадывался страх.