Я ощущала это сильнее других — кровь отзывалась на магию Камня. Внутри гулко стучало, временами накатывала слабость, тело словно обжигало изнутри. Я ловила на себе косые взгляды спутников: многие понимали, что именно я сильнее всего связана с этой проклятой силой.
И всё же… что-то меня удерживало. Тонкая нить, теплая, словно солнечный луч в холодной буре. Я коснулась рукой груди, где под плащом на шнурке висел амулет. Его подарок.
Маленький, почти неприметный камень, оправленный в металл, хранил во мне тишину, когда вокруг бушевала тьма. Каждый раз, когда приступы слабости поднимались внутри, я чувствовала, как тёплый ток от амулета разливается по венам. Будто чья-то рука обнимала за плечи и не давала упасть.
— Он помогает? — вдруг прозвучал рядом низкий голос.
Я обернулась. Ромус шёл чуть позади, но глаза его были прикованы к моему лицу.
— Да, — прошептала я. — Без него я бы уже не выдержала.
Он кивнул, и в его взгляде мелькнула тень удовлетворения, но и тревоги тоже.
— Я знал. Камень тянет к себе твою кровь. Я чувствую, как он хочет тебя. — Его челюсти сжались, в глазах мелькнул хищный огонь. — Но он не получит. Пока я рядом — он не получит.
Его слова были сказаны так уверенно, что мне захотелось верить каждому. Я снова коснулась амулета, чувствуя его жар сквозь ткань.
— Поэтому вы решили отдать его именно мне? — тихо спросила я.
Он усмехнулся уголком губ.
— Потому что в глазах твоих больше огня, чем во многих драконах. И этот амулет к ним подошёл так же, как искра к пламени. — Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом: — И ещё потому что я не позволю, чтобы чужая тьма вырвала у меня то, что уже я хочу держать в руках.
Мои щеки вспыхнули жаром. Сердце рванулось так резко, что дыхание сбилось. Его слова звучали одновременно как угроза и как обещание, и внутри всё горело.
Я отвела взгляд, но пальцы сильнее сжали амулет.
Оставалось всего несколько дней до Камня Этерии. И хотя каждый шаг давался тяжелее, я знала: именно этот амулет и его хищный, оберегающий взгляд держат меня от падения в пропасть.
Момент вечности
Ночь была слишком тихой. Лес будто вымер, даже ветер не решался шевелить ветви. Всё вокруг напоминало о том, что уже послезавтра мы встретимся лицом к лицу с самим ужасом. И, возможно, многие из нас больше не увидят рассвет.
Я сидела у костра, крепко сжимая амулет в ладони. Его подарок. Казалось, что он пульсировал вместе с моим сердцем. И впервые за долгое время меня охватил страх — настоящий, пронзительный, не за себя одну, а за всех, за него.
Не выдержав, я поднялась и пошла. Я знала, где он будет. Он всегда уходил чуть в сторону от лагеря, чтобы держать всё под контролем и при этом оставаться в одиночестве.
Я нашла его у скалы. Он стоял, руки сложены на груди, взгляд устремлён в тёмное небо.
— Ромус… — позвала я.
Он обернулся. Его глаза встретились с моими, и в этот миг все слова застряли в горле. Но молчать было невозможно.
— Я… я не знаю, что ждёт нас там, у Камня, — мой голос дрогнул. — Может, мы все погибнем. Может, это конец. Но если так… я хочу, чтобы ты знал: я готова всецело довериться тебе...
Несколько секунд он просто молчал, смотрел на меня пристально, тяжело. Потом шагнул ближе.
— Лилит, — хрипло произнёс он, и в его голосе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь коснулась моей щеки, пальцы скользнули к шее, оставляя за собой горячую дорожку. — Ты даже не понимаешь, что натворила.
— Что?... — выдохнула я, почти не слыша себя.
— С первого дня, ведьма, ты сидишь у меня под кожей. Ты запала мне в душу. Я могу бороться с врагами, я могу сдерживать дракона внутри, но рядом с тобой… я просто теряю контроль. — Его голос стал ниже, опаснее. — Ты мой личный яд, девочка.
Моё сердце бешено колотилось. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ, и я едва не застонала от этого ожидания.
Его губы накрыли мои — сначала мягко, чувственно, будто он проверял, позволю ли я. Но я уже не могла сопротивляться: я ответила, прижимаясь ближе, и в тот же миг поцелуй стал другим. Глубоким. Жадным. Он целовал так, будто хотел вырвать из меня душу, а я отвечала с той же страстью, с тем же страхом, что скоро этого может не быть.