Я подняла голову, и наши взгляды встретились.
В нём — усталость, боль, но и то самое тепло, которое я боялась потерять навсегда.
Он с трудом улыбнулся, уголки губ дрогнули.
— Я же говорил… — прошептал он, едва выдыхая слова, — чтобы ты не волновалась за меня
Я усмехнулась сквозь слёзы, покачала головой и коснулась его лица обеими руками, жадно вглядываясь в каждую черту.
Он был здесь. Он вернулся.
А внутри меня впервые за всё это время стало светло.
Вечерний сад с розами
Сад утопал в вечерних сумерках: алые и белые розы тянулись к закату, их лепестки мягко светились в золотистом свете. Воздух был пропитан густым ароматом, и казалось, будто само время замедлило шаг, позволяя нам задержаться в этом мгновении.
Он шёл рядом, чуть касаясь моей руки, и это было сильнее любого прикосновения. Повелитель — мой Ромус — был бледнее, чем прежде, следы тяжёлой битвы ещё не исчезли с его лица, но в его глазах снова горел тот огонь, который я боялась потерять навсегда.
Я не выдержала и прижалась к нему щекой, чувствуя его тепло и силу, его руку, что тут же обвилась вокруг меня, прижимая ближе. И в этот миг я поняла: вот оно, настоящее счастье. Не в победе, не в силе, не в титуле — а в том, что я могу идти рядом с ним, слышать его дыхание, чувствовать его сердце.
Мы остановились у куста роз. Он протянул руку, осторожно сорвал одну — алую, как сама кровь, и вложил в мои пальцы.
— Помнишь… — его голос был низким, мягким, — тот день? Когда ты впервые зашла в этот сад… и стояла здесь, среди роз, думая, что никто не наблюдает за тобой.
Я улыбнулась, глядя на него поверх лепестков.
— Я знала. Где-то внутри — знала, что ты смотришь.
— Тогда, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, — я еще не понимал, что эта ведьма, которая так разглядывает розы, будет моей гибелью. И моим спасением.
Он вдруг остановился. Его рука сжала мою сильнее. И прежде чем я успела понять, что происходит, он опустился на одно колено прямо среди роз.
Сумерки окутывали нас, лепестки тихо опадали на землю, и только его глаза светились на меня, полные решимости и нежности.
В его руке блеснуло кольцо. Золотое, прекрасное, с камнем, что переливался глубоким огненным светом.
— Лилит, — его голос дрогнул, но в нём было столько силы, что дыхание перехватило, — ведьма, девочка, огонь моей души… будь моей. Не союзницей. Не другом. А женой. Навсегда.
Мир будто замер. В груди разлилась волна тепла, сердце билось так сильно, что я едва могла дышать.
Я присела перед ним, опустив ладонь на его щёку, чувствуя, как он смотрит на меня с затаённой надеждой.
— Да, Ромус, — прошептала я, не в силах сдержать улыбку. — Да.
Он закрыл глаза на мгновение, будто впуская мои слова в самую душу, а потом поднялся, сжав меня в объятиях так крепко, что роза выпала из моих пальцев. Его губы нашли мои, поцелуй был горячим, победным и трепетным.
А вокруг ветер поднял лепестки, закружив их в воздухе, словно сам мир праздновал наше решение.
Истинное счастье
В доме стоял тихий шум — Рон носился по коридорам, его звонкий смех отдавался эхом от стен. Я улыбалась, слушая, как он то и дело спотыкался, но снова с азартом бежал дальше, изображая маленького дракона, готового покорять мир.
Я осторожно приоткрыла дверь в кабинет. Внутри царила совсем иная атмосфера: полумрак, запах старых книг, и мягкое свечение шара, на тяжёлой подставке из чёрного камня. Внутри него переливались огоньки — миры и судьбы, за которыми мой муж наблюдал с той сосредоточенностью, что могла бы сломить любого.
Мой повелитель сидел в кресле, его сильные пальцы переворачивали страницы книги, а взгляд иногда скользил к шару. Его чёрные волосы падали на лоб, лицо было чуть уставшим, но в нём всё равно сквозила та мощь и спокойная власть, что всегда сводили меня с ума.
Я тихо подошла ближе. Он уловил моё присутствие раньше, чем я сделала шаг к нему — глаза повелителя поднялись от книги, и в них тут же появилось тепло. Книга захлопнулась, он отложил её в сторону и протянул руку.