Ксавьер смотрела на него с хитрым и торжествующим видом безумной.
– Вы осмелитесь утверждать, что Жербер придумал эту гадость?
И снова Франсуаза молча обратила к Пьеру отчаянный призыв. Не мог он так сурово изобличить Ксавьер, не мог обмануть простодушное доверие Жербера. Пьер заколебался.
– Естественно, Жербер ничего не говорил мне, – сказал он наконец.
– Тогда что же? – продолжала Ксавьер. – Вот видите…
– Но у меня есть глаза и уши, – сказал Пьер. – И при случае я ими пользуюсь. Смотреть в замочную скважину несложно.
– Вы… – Ксавьер схватилась рукой за шею, горло ее раздулось, словно она вот-вот задохнется. – Вы не сделали этого?
– Нет! Я постеснялся бы! – усмехнулся Пьер. – Но с такими, как вы, все средства допустимы.
Ксавьер в растерянности от бессильного гнева взглянула на Пьера, потом на Франсуазу. Она задыхалась. Франсуаза безуспешно подыскивала слово или жест, она боялась, как бы Ксавьер не стала кричать или бить стаканы на глазах у всех окружающих.
– Я вас видел, – сказал Пьер.
– О, довольно! – вмешалась Франсуаза. – Замолчи.
Ксавьер встала. Она поднесла руки к вискам, по ее лицу катились слезы.
Внезапно она бросилась вперед.
– Я провожу ее, – сказала Франсуаза.
– Как хочешь, – отвечал Пьер.
Он демонстративно откинулся назад и достал из кармана свою трубку. Франсуаза бегом пересекла площадь. Напрягшись всем телом, с поднятой к небу головой, Ксавьер шла быстрым шагом. Франсуаза догнала ее, и они молча вместе прошли часть улицы Ренн. Внезапно Ксавьер повернулась к Франсуазе.
– Оставьте меня, – сказала она прерывающимся голосом.
– Нет, я вас не оставлю.
– Я хочу вернуться к себе, – сказала Ксавьер.
– Я пойду с вами, – сказала Франсуаза. Она подала знак такси. – Садитесь, – решительно добавила она.
Ксавьер повиновалась. Прислонясь головой к подушкам, она уставилась в потолок; лицо ее исказила гримаса.
– Этот человек… я сыграю с ним злую шутку, – сказала она.
Франсуаза коснулась ее руки.
– Ксавьер, – прошептала она.
Вздохнув, Ксавьер решительно отстранилась.
– Не трогайте меня, – резко сказала она. Она в растерянности взглянула на Франсуазу, словно в голову ей пришла новая мысль. – Вы это знали. Вы все знали.
Франсуаза ничего не ответила. Такси остановилось, она расплатилась и торопливо поднялась вслед за Ксавьер. Дверь своей комнаты Ксавьер оставила приоткрытой, а сама прислонилась к умывальнику. С опухшими глазами, растрепанная, с розовыми пятнами на щеках, она, казалось, была во власти разъяренного демона, толчки которого ранили ее хрупкое тело.
– Значит, в течение всех этих дней вы давали мне говорить и знали, что я лгу! – сказала она.
– Я не виновата, что Пьер все рассказал мне, а мне не хотелось придавать этому значение, – отвечала Франсуаза.
– Как вы, должно быть, смеялись надо мной! – сказала Ксавьер.
– Ксавьер! Я никогда не думала смеяться. – Франсуаза сделала шаг к ней.
– Не подходите! – воскликнула Ксавьер. – Я не желаю вас больше видеть. Я хочу уехать отсюда навсегда.
– Успокойтесь, – сказала Франсуаза. – Все это глупо. Между нами ничего не произошло. В этой истории с Пьером я совершенно ни при чем.
Схватив полотенце, Ксавьер в ярости дергала его бахрому.
– Я принимаю ваши деньги, – сказала она. – Я позволяю вам содержать себя! Вы отдаете себе в этом отчет.
– Вы бредите, – отвечала Франсуаза. – Я приду к вам, когда к вам вернется спокойствие.
Ксавьер бросила полотенце.
– Да, – сказала она, – уходите. – Она шагнула к дивану и с рыданиями рухнула ничком.
Франсуаза заколебалась, потом тихонько вышла из комнаты, закрыв дверь, и поднялась к себе. Она не слишком беспокоилась; Ксавьер была скорее безвольной, чем гордой, у нее не хватит нелепой смелости разрушить свою жизнь, вернувшись в Руан. Зато она никогда не простит Франсуазе бесспорное превосходство, которое та взяла над ней, это будет еще один упрек среди стольких прочих. Сняв шляпу, Франсуаза посмотрела на себя в зеркало. У нее не было даже сил чувствовать себя подавленной, она больше не сожалела о невозможной дружбе, она не находила в себе никакой обиды на Пьера. Все, что ей оставалось, – это попытаться терпеливо, с печалью спасать жалкие остатки жизни, которой она так гордилась. Она убедит Ксавьер остаться в Париже, она попробует завоевать доверие Пьера. Франсуаза послала своему отражению в зеркале слабую улыбку. После всех этих лет пылких притязаний, торжествующей безмятежности и жажды счастья станет ли она, подобно многим другим, смирившейся женщиной?
Глава XV