– Тебе надо заплатить по счету, – сказала Франсуаза.
– Иду, – ответил Пьер, вставая. – Ай, проклятые камушки. – Он подобрал свои сандалии.
– Почему ты всегда ходишь босиком? – спросила Элизабет.
– Он уверяет, что волдыри еще не прошли, – сказала Франсуаза.
– Это правда, – подтвердил Пьер. – Ты заставила меня столько ходить.
– У нас было прекрасное путешествие, – со вздохом сказала Франсуаза.
Пьер ушел. Через несколько дней они разлучатся. Пьер станет безвестным, одиноким солдатом в холщовой форме. Франсуаза увидит, как закроется театр, а друзья разойдутся кто куда. А Клод между тем будет томиться в Лиможе, вдали от Сюзанны. Элизабет вглядывалась в голубой горизонт, где растворялись розовость и зелень долины. В трагическом свете истории люди лишались своей тревожащей тайны. Все было спокойно; весь мир целиком застыл, и в этом всеобщем ожидании Элизабет без боязни, без устремлений ощущала себя созвучной этому вечеру. Ей казалось, что наконец-то ей была дарована долгая передышка, когда от нее ничего не будет требоваться.
– Ну вот, все улажено, – сказал Пьер. – Чемоданы в автобусе.
Он сел. С тронутыми солнцем щеками, в белом спортивном свитере, он тоже выглядел помолодевшим. Внезапно что-то неведомое, позабытое наполнило сердце Элизабет. Он уедет. Вскоре он окажется далеко, в глубине недосягаемой, опасной зоны, и долгое время она его не увидит. Почему она не сумела воспользоваться его присутствием?
– Возьми печенье, – предложила Франсуаза. – Оно очень хорошее.
– Спасибо, – отвечала Элизабет. – Я не голодна.
Пронзившая ее мучительная боль не походила на те, к которым она привыкла; это было что-то немилосердное, непоправимое. «А если я никогда больше его не увижу?» – подумалось ей. Она почувствовала, что побледнела.
– Ты должен явиться в свою часть в Нанси? – спросила она.
– Да, это не очень опасное место, – сказал Пьер.
– Но ты ведь не навечно там останешься. Надеюсь, ты не станешь чересчур геройствовать?
– Доверься мне, – со смехом отвечал Пьер.
Элизабет смотрела на него с тревогой. Он мог умереть. «Пьер. Мой брат. Я не дам ему уехать, не сказав… Что ему сказать?» Этот сидевший напротив нее насмешливый человек не нуждался в ее нежности.
– Я буду посылать тебе прекрасные письма, – сказала она.
– Верно, я буду получать письма, – отозвался Пьер. – Это так приятно.
Он улыбался с ласковым видом, без всякой задней мысли; в течение этой недели у него часто бывало такое выражение лица. Почему она так недоверчива? Почему она навсегда утратила все радости дружеских отношений? Чего она искала? К чему эта борьба и эта ненависть? А Пьер все говорил.
– Знаешь, – сказала Франсуаза, – нам лучше пойти.
– Пошли, – согласился Пьер.
Они встали. Чувствуя комок в горле, Элизабет последовала за ними. «Я не хочу, чтобы у меня его отняли», – в отчаянии подумала она. Элизабет шла рядом с Пьером, не решаясь даже взять его за руку. Почему искренние слова, жесты сделались для нее невозможными? Непосредственные порывы ее сердца казались ей теперь необычными. А она, чтобы спасти его, отдала бы собственную жизнь.
– Сколько народа! – сказала Франсуаза.
Вокруг маленького сверкающего автобуса теснилась толпа. Водитель стал на крыше среди чемоданов, сумок и ящиков; какой-то мужчина, взобравшись на приставную лестницу, протягивал ему велосипед. Франсуаза прильнула к окну.
– Наши места в сохранности, – с удовлетворением сказала она.
– Боюсь, вы будете путешествовать в особой зоне, – заметила Элизабет.
– Нас заранее клонит ко сну, – ответил Пьер.
Они кружили вокруг маленького автобуса. Осталось всего несколько минут. «Всего одно слово, один жест, чтобы он знал… Я не осмелюсь». Разве все не могло быть иначе? Разве не могла она все эти годы с доверием и радостью жить рядом с ними, вместо того чтобы защищаться от воображаемой опасности?
– По местам, – крикнул шофер.
«Слишком поздно», – в растерянности подумала Элизабет. Чтобы броситься к Пьеру и упасть в его объятия, следовало стереть в порошок ее прошлое и всю ее целиком. Слишком поздно. Она уже не была хозяйкой настоящего момента. Даже лицо не слушалось ее.
– До встречи, – сказала Франсуаза.
Она обняла Элизабет и заняла свое место.
– До свидания, – сказал Пьер.
Он торопливо пожал руку сестре, с улыбкой взглянув на нее. Она почувствовала, как слезы выступают у нее на глазах; схватив его за плечи, она приложилась губами к его щеке.
– Будь очень осторожен, – сказала она.