– Я попробую, – сказала Франсуаза. Она уже не так была уверена в своих силах.
Крепкие руки поставили ее на ноги и провели среди аппаратов. Пол вихрем уходил у нее из-под ног, это вызывало тошноту. Она никогда бы не подумала, что шагать – это такая работа. Пот крупными каплями выступил у нее на лбу.
– Стойте неподвижно, – раздался чей-то голос.
Ее прислонили к аппарату, и деревянная дощечка прижалась к ее груди; Франсуаза с трудом дышала; она не сумеет продержаться две минуты, не задохнувшись. Внезапно наступила тьма, и воцарилось молчание. Она слышала лишь короткий и учащенный свист своего дыхания; потом раздался щелчок, резкий стук, и все исчезло. Когда она снова пришла в сознание, то снова лежала в кресле. Над ней ласково склонился врач, а медсестра вытирала мокрый от пота лоб.
– Все кончено, – сказал врач. – Ваши легкие великолепны, можете спать спокойно.
– Вам лучше? – спросила медсестра.
Франсуаза едва кивнула. Она была изнурена, ей казалось, что никогда она не обретет силы и ей придется лежать всю оставшуюся жизнь. Она откинулась на спинку кресла, и ее понесли по коридорам. Голова ее была пустой и тяжелой, она заметила Пьера, шагавшего взад-вперед у двери палаты. Он с мучительным беспокойством улыбнулся ей.
– Все в порядке, – прошептала она.
Он сделал шаг к ней.
– Минуточку, будьте любезны, – сказала медсестра.
Повернув к ней голову, Франсуаза увидела ее такой крепкой на собственных ногах, и ее охватила тоска. Насколько сама она была беспомощна и немощна! Какая-то инертная масса, которую передвигают с помощью рук.
– Теперь вы должны отдохнуть, – сказала медсестра. Она поправила подушки, натянула простыни.
– Большое спасибо. – Франсуаза с наслаждением вытянулась. – Будьте любезны, скажите, что можно войти.
Медсестра вышла из палаты; за дверью послышалось шушуканье, и вошел Пьер. Франсуаза с завистью следила за ним глазами – ему казалось так естественно передвигаться по палате.
– Я очень рад, – сказал он. – Выходит, ты здорова как бык.
Наклонившись, он поцеловал ее; светившаяся в его улыбке радость согрела сердце Франсуазы; он не изображал эту радость нарочно, чтобы передать ей, а совершенно безвозмездно проживал ее сам; его любовь снова стала блистательной очевидностью.
– Какой отчаянный у тебя был вид в кресле, – с нежностью сказал Пьер.
– Я была почти без сознания, – ответила Франсуаза.
Пьер достал из кармана сигарету.
– Знаешь, ты можешь курить свою трубку, – сказала она.
– Ни за что в жизни, – отвечал Пьер. Он с жадностью посмотрел на сигарету. – Даже этого не следовало бы.
– Да нет, мое легкое восстановилось, – весело сказала Франсуаза.
Пьер закурил сигарету.
– А теперь тебя скоро доставят обратно. Вот увидишь, какое прекрасное выздоровление у тебя будет. Я достану тебе проигрыватель и пластинки, тебя будут навещать, ты будешь как сыр в масле кататься.
– Завтра я спрошу у доктора, когда он разрешит мне уйти, – сказала Франсуаза. Она вздохнула. – Но, кажется, я никогда больше не смогу ходить.
– О! Это быстро пройдет, – возразил Пьер. – Каждый день тебя ненадолго будут сажать в кресло, а потом на несколько минут ставить на ноги, и в конце концов ты сможешь совершать настоящие прогулки.
Франсуаза доверчиво улыбнулась ему.
– Похоже, вчера вы с Ксавьер провели замечательный вечер, – сказала она.
– Мы обнаружили довольно забавное место, – ответил Пьер.
Он вдруг нахмурился; у Франсуазы создалось впечатление, что она сразу вновь погрузила его в мир неприятных мыслей.
– Она рассказывала мне об этом с таким восторгом, – разочарованно сказала она.
Пьер пожал плечами.
– В чем дело, – продолжала Франсуаза. – О чем ты думаешь?
– О! Это не представляет интереса, – со сдержанной улыбкой ответил Пьер.
– До чего ты странный! Меня все интересует, – с некоторой тревогой сказала Франсуаза.
Пьер заколебался.
– Ну что? – спросила Франсуаза, глядя на Пьера. – Прошу тебя, скажи мне, что у тебя в мыслях?
– Я задаюсь вопросом, а не влюблена ли она в Жербера.
Франсуаза с изумлением посмотрела на него.
– Что ты хочешь сказать?
– Именно то, что говорю. И это было бы естественно. Жербер красив и очарователен, как раз такого рода очарование и привлекает Ксавьер. – Он отрешенно взглянул в окно. – Это даже более чем вероятно.
– Но Ксавьер слишком занята тобой, – сказала Франсуаза. – Она, похоже, была потрясена проведенной ночью.
Губа Пьера вытянулась вперед, и Франсуаза с тревогой вновь увидела тот резкий и слегка педантичный профиль, какого давно уже не наблюдала.