«Чего я хочу?» – с тоской повторяла Франсуаза.
Она только и умела, что упорно цепляться за прошлое; она позволила Пьеру пойти вперед одному, и теперь, когда она его отпустила, он был уже слишком далеко, чтобы она могла догнать его; было слишком поздно.
«А если не слишком поздно?» – спросила она себя.
Если она решится наконец броситься вперед изо всех сил, вместо того чтобы оставаться на месте с пустыми, опущенными руками? Она немного приподнялась на подушках. Тоже безоговорочно вовлечься. Это был ее единственный шанс; тогда, быть может, она, в свою очередь, будет подхвачена этим новым будущим, в котором ей предшествовали Пьер и Ксавьер. Она лихорадочно смотрела на дверь. Она это сделает, она на это решилась; абсолютно ничего другого делать не оставалось. Только бы Ксавьер пришла. Половина восьмого. Теперь с повлажневшими руками и пересохшим горлом она ждала уже не Ксавьер, а свою жизнь, свое будущее и возвращение своего счастья.
В дверь тихонько постучали.
– Войдите, – сказала Франсуаза.
Никакого движения. Ксавьер, должно быть, боялась, что Пьер все еще здесь.
– Войдите, – крикнула Франсуаза погромче насколько могла, но голос ее был сдавленным: не услышав ее, Ксавьер уйдет, а у нее не было никакой возможности позвать ее.
Ксавьер вошла.
– Я вас не побеспокою? – проронила она.
– Конечно нет, я очень надеялась вас увидеть, – сказала Франсуаза.
Ксавьер села возле кровати.
– Где вы были все это время? – ласково спросила Франсуаза.
– Я гуляла, – отвечала Ксавьер.
– Как вы были взволнованы, – продолжала Франсуаза. – Зачем вы так мучаете себя? Чего вы все-таки боитесь? Нет никаких причин.
Ксавьер опустила голову. Казалось, она была совсем без сил.
– Я была отвратительна, – сказала она и робко добавила: – Лабрус очень рассердился?
– Разумеется, нет, – сказала Франсуаза. – Он только был сильно обеспокоен. – Она улыбнулась. – Но вы его успокоите.
Ксавьер посмотрела на Франсуазу с испуганным видом.
– Я не осмелюсь пойти к нему, – призналась она.
– Но это нелепо, – сказала Франсуаза. – Из-за недавней сцены?
– Из-за всего.
– Вас испугало одно слово, – сказала Франсуаза, – но слово ничего не меняет. Вы ведь не думаете, что он решит, будто у него есть права на вас?
– Вы же видели, – сказала Ксавьер, – какой скандал из этого вышел.
– Скандал устроили вы, потому что потеряли голову, – улыбнувшись, заметила Франсуаза. – Все новое всегда вас беспокоит. Вы боялись ехать в Париж, боялись играть в театре. А в конечном счете ничего особо плохого до сих пор с вами ведь не случилось?
– Нет, – с едва заметной улыбкой отвечала Ксавьер.
Лицо ее, искаженное усталостью и тревогой, казалось еще более неосязаемым, чем обычно; меж тем оно состояло из нежной плоти, которой Пьер касался губами. Какое-то время Франсуаза глазами влюбленной смотрела на эту женщину, которую любил Пьер.
– Все, напротив, могло бы быть так хорошо, – заметила она. – Тесно связанная пара – это уже прекрасно, но насколько богаче, если это три человека, которые всей душой любят друг друга.
Она умолкла; теперь наступил момент и ей тоже взять на себя обязательства и согласиться на риски.
– Ведь вообще-то между вами и мной существует своего рода любовь?
Ксавьер бросила на нее быстрый взгляд.
– Да, – тихим голосом промолвила она; внезапно выражение детской нежности округлило ее лицо, и, порывисто наклонившись к Франсуазе, она поцеловала ее.
– Какая вы горячая, – сказала Ксавьер. – У вас лихорадка.
– По вечерам меня всегда немного лихорадит, – ответила Франсуаза и улыбнулась. – Но я так рада, что вы здесь.
Это было до того просто; эта любовь, которая вдруг наполнила ее сердце нежностью, всегда была рядом: надо было лишь руку протянуть, боязливую и скупую.
– А если к тому же существует любовь между Лабрусом и вами, посмотрите, какое прекрасное получается трио, к тому же очень хорошо уравновешенное. Вам так не кажется?
– Да, – согласилась Ксавьер, схватив руку Франсуазы и сжав ее.
– Только бы мне поправиться, и вы увидите, какая прекрасная жизнь у нас будет, у всех троих, – сказала Франсуаза.
– Вы вернетесь через неделю? – спросила Ксавьер.
– Если все пойдет хорошо, – ответила Франсуаза.