– Разумеется! – произнес он и небрежным жестом поправил волосы.
***
– Ах, Филипп, я так счастлива, что вы сегодня с нами! – Изабелла улыбнулась.
Принц улыбнулся в ответ и еще раз обвел присутствующих взглядом. За небольшим столиком в уютной комнате сидели его невеста Изабелла, кузина Катиния, королева и ее комнатная болонка. Для собаки изготовили специальный высокий стульчик, на котором она сейчас и восседала. Принц не понимал, зачем матушка вообще усаживает ее за общий стол, но вслух, конечно, этого никогда не высказал. Болонка, словно прочитав мысли принца, принялась буравить его закисшими глазенками. Все дамы были свежи, хорошо пахли и без конца улыбались. Филипп и сам прибывал в самом добром расположении духа. Слуга подал компот из копченой груши и фаршированные икрой речного краба перепелиные яйца. Настроение принцу не мог испортить даже придворный музыкант, который сегодня так же присутствовал на королевском завтраке. Он сидел возле окна и с самым задумчивым видом перебирал струны арфы. Филипп не разделял восторгов по поводу творчества музыканта, он не знал даже его имени, настолько он был ему неинтересен. А вот девушки имели другое мнение на это счет. Изабелла и Катиния бросали в его сторону кокетливые изучающие взгляды. Юноша отличался несвойственной обитателям замка худобой, носил расшитые рубашки и рубиновые серьги в каждом ухе. Его миловидное лицо с печальными серыми глазами, окружали длинные светлые волосы, которые покачивались от случайного ветерка, залетающего в окно. Иногда его рука замирала над инструментом, а взгляд останавливался. Потом он делал глубокий вдох и продолжал музицировать. Эта манера казалась Филиппу напускной и придуманной специально лишь для того, чтобы придать себе романтизма и загадочности.
– Попробуй еще это дивное блюдо, – королева указала рукой на фарфоровое блюдце с прозрачной густой кашицей.
Принц с любопытством осмотрел предложенное блюдо.
– Это называется варенье из гулинау. Любимое лакомство в нашем королевстве, – Изабелла взяла маленькую ложечку и, аккуратно зачерпнув варенье, положила его на тарелку перед принцем.
Королева, оценив столь нежное обращение с сыном, расплылась в довольной улыбке. Чего нельзя было сказать о кузине, которая наблюдала за ухаживаниями с хмурым и недовольным видом.
– Скоро нам нужно будет обсуждать приготовления к свадьбе, – королева все так же улыбаясь, посмотрела на сына и перевела взгляд на Изабеллу.
Щеки принцессы вспыхнули румянцем.
– Не кажется ли тебе, милый, что вам уже следует больше времени проводить вместе? – снова заговорила королева.
– Конечно. Я и сам так думал, – принц быстро глянул на кузину. Та ехидно ухмыльнулась и успела показать ему кончик розового языка.
– Принцесса гостит уже довольно длительное время и может, изъявит желание на что-то посмотреть? – королева обратилась к Изабелле.
– О, я мечтаю прокатиться по окрестностям замка, – ответила девушка, все еще краснея, – и, конечно же, увидеть все удивительные фонтаны, которыми так славится ваш город.
– В них нет ничего удивительного, просто струя воды, бьющая из-под земли, – с ехидством в голосе заметила кузина и повела круглым плечом.
В повисшем молчании королева метнула на Катинию недовольный взгляд, но тут же повернулась к музыканту:
– Милый, спойте нам!
– Что моя королева и ее прекрасные гости хотят услышать? – голос у юноши был такой, будто его вырвали из сладостного забытья.
– Ну, я даже не знаю… – королева поджала губы.
– Конечно про любовь! – сказала Изабелла и улыбнулась.
– Да, про любовь! – повторила Катиния, слегка покраснев.
– У меня как раз есть такая песня! – музыкант потрогал струны на арфе, поправил нежно-голубой бант на своей тонкой шее и запел:
Я был везде, плыл по морям,
Тонул в глубоких океанах,
Прошел две тысячи дорог,
Душа моя в изъянах.
Полжизни пробыл в кабаках,
С утра и до заката,
Чужие женщины милы,
Но мне чужих не надо.
Мой голос больше не поет,
А руки огрубели,
Душа рвалась идти домой,
А ноги не хотели.
Я все забыл. Забыл семью,
Своих родных и близких,
Но лишь тебя никак не смог,
Горячий свет всей жизни.
Тебя затмить во мне ничто,
И никогда не сможет,
Табак и горькое вино,
Ничто уж не поможет.
Ты ясный луч в моей судьбе,
Твой образ – добрый ангел,
Любовь моя будь навсегда,
Живи! Гори во мне!
Парень взял последний аккорд и в почтении склонил голову на бок.