Пока я размышлял о первоочередных действиях, чтобы реализовать возникшую идею по формированию пехотной дивизии, Первухин продолжал рассказывать, о том, что он делал после вскрытия сейфа. Мой денщик не стал ожидать меня, сидя на набитых документами и деньгами мешках, а, попросив ефрейтора Никонова посмотреть за имуществом великого князя, направился осматривать территорию, примыкавшую к штабному бункеру. В основном речь Первухина служила лишь фоном для моих размышлений о будущих действиях, но я всецело сосредоточился на словах Димы, когда он предложил:
– Михаил Александрович, а что, пленные будут всю ночь на этой площади стоять? Половина ведь передохнет – холодно, да и дождь опять намечается. Тут недалеко стоят казармы – можно пленных там разместить. И им хорошо, да и охрана может расположиться с удобствами. Там даже гальюны имеются в каждой казарме. И не простые, а с водяным смывом. Казармы большие, двухэтажные – в одну можно всех пленных согнать и еще место останется.
– В пустой казарме, говоришь, пленных содержать? Идея, конечно, интересная, но в казармах окон полно, и австрияки, когда очухаются от неожиданности, могут через них убежать. Слишком много людей придется отвлекать на охрану пленных.
– Так заколотить окна толстыми досками и все. Окна открываются наружу, и без большого шума эти доски не выбьешь. Тогда всех пленных смогут охранять два-три человека.
– Хм… досками, говоришь? А где ты столько досок возьмешь? В соседнем хуторе вряд ли найдешь такой стройматериал. Станцию еще не взяли. Да и людей отвлекать на строительные работы времени нет.
– Михаил Александрович, досок около казарм полно. Австрияки там еще одну казарму начали строить, но бросили это дело. А окна сами пленные пускай заколачивают, наше дело только проверить, как крепко они их набили.