На совещание в Волочиск мы отправились рано утром. Было еще темно, когда я в сопровождении Первухина направился к штабу корпуса, куда должны были прибыть автомобили, которые повезут нас в Волочиск. Конечно, Максим хотел подъехать прямо к дому, но я ему запретил. Нужно было хоть немного подвигаться перед дальней дорогой, в пути насижусь еще. По нынешним временам и ужасным дорогам преодолеть расстояние в 115 верст это было еще то испытание для психики бывшего работника НИИ Мозга. Слава богу, что задница Михаила Александровича привыкла к седлу, не так мучительно будет находиться долгое время на очень неудобном и жестком пассажирском сиденье «Форда». Вот для штабных задниц это путешествие будет настоящим адом. Особенно для тех, кто поедет в кузове и будет сидеть на дощатых скамейках. Я даже развеселился, представив, как штабные офицеры будут подпрыгивать на неровностях дороги и биться своим насиженным в мягких креслах задом о грубо струганные доски скамейки. Картинка путешествия штабных офицеров в Волочиск разогнала дурное настроение, вызванное ранним подъемом. И я подошел к штабу, где уже стояли «Опель» и «Форд», в прекрасном настроении. А вот Юзефович и его подчиненные, которые уже стояли у машин, были какие-то помятые и хмурые. По их виду сразу понятно, что мужики ночью, скорее всего, совсем не спали, Наверное, готовили вопросы, которые нужно будет согласовывать с командующими армий. Чтобы как-то поднять настроение у штабных офицеров, я очень по-доброму поговорил с ними. Проявил заботу, приказав Первухину выдать каждому офицеру, который поедет в кузове «Форда», по специальной подушке, на которой обычно сидели бойцы, когда у нас происходили дальние поездки. После разговора с Юзефовичем, который доложил мне, какие вопросы подготовлены для согласования с командующими и начальниками штабов армий, я скомандовал:
– По машинам!
И наша маленькая колонна тронулась. И первым двигался «Опель». Шофером там был бывший инструктор водительской школы, он уже ездил на автомобиле в Волочиск и знал дорогу.
Это путешествие ничем кроме периодического кашля от пыли, поднятой передним автомобилем, не запомнилось. Четыре часа тряски, жутких скрипов, издаваемых трущимися деталями «Форда», и пылевое облако, поднимаемое «Опелем», вот и все впечатления, которые я получил от поездки по дороге начала XX века. Даже крынка молока, которую купил в какой-то деревне с жалкими мазанками вместо добротных бревенчатых домов, которые видел в сельской местности под Петроградом, не добавила мне интереса к путешествию. Как считал минуты, которые остаются до окончания этого мучения, так и продолжал. Чуть ли не через каждые десять минут доставал свои часы-луковицу и с надеждой смотрел на циферблат, вычисляя, сколько верст мы уже проползли. По-другому нашу езду по одной из лучших дорог, расположенной в полосе фронта, я назвать и не мог.
Но все плохое когда-нибудь кончается, завершилось и это путешествие из Житомира в Волочиск. Для человека из XXI века эту поездку кроме как муторной и не назовешь, а для родившихся в XIX веке это было фантастически быстрая и комфортная поездка. Об этом мне сказал Юзефович, когда мы уже направлялись в здание дворянского собрания, где и должно было происходить совещание командующих и начальников штабов армий Юго-Западного фронта. На это совещание мы с Юзефовичем пошли вдвоем. Офицерам, которых взял себе в помощь мой начальник штаба, я приказал находиться возле автомобилей и ждать, когда Юзефович пригласит их со всеми материалами в здание. Кстати, офицеры после поездки в кузове «Форда» выглядели бодрыми и довольными жизнью. Гораздо лучше, чем рано утром, перед тем как забраться в кузов.
Направляясь на совещание командармов Юго-Западного фронта, я, если прямо сказать, весьма сильно волновался. Как обычно, когда встречался с важными с точки зрения истории людьми, боялся сделать что-нибудь не принятое в этом времени. Рассуждения это ладно – их можно было списать на великокняжеские причуды и длительное проживание в Англии, но вот ошибиться в личностях при встрече с командующими армиями я не имел права. Это я понимал еще в Житомире, поэтому готовился к встрече с командующими армиями довольно основательно. К сожалению, в долговременной памяти Михаила я не нашел эпизодов встреч с этими генералами. Так что, даже столкнувшись нос к носу с командующим 7-й армией генералом Щербачевым, я не узна€ю командарма, в армию которого входил 2-й кавалерийский корпус во время летнего наступления. Это было недопустимо. Вот я и решил собрать досье на каждого из командармов и их начальников штабов. С их фотографиями и другими данными, которые можно найти в открытом доступе. Естественно, у только что прибывшего на место службы командира корпуса времени на это совершенно не было. Но зато у меня появился адъютант, которому я и поручил подготовить нужные мне материалы. Адъютанта для меня подбирал Юзефович, и я не знал, как он поведет себя в бою, так что поручик Полетаев был, можно сказать, у меня на испытательном сроке. И составление справки о главных должностных лицах Юго-Западного фронта было первое мое ему поручение. Я хотел иметь представление, хотя бы зрительное, обо всех генералах Юго-Западного фронта. Чтобы при встрече, что было весьма вероятно, не оправдываться травмой, полученной в результате нападения террористов. Теперь я распространял именно эту версию забывчивости великого князя. Легенда об ударе молнии звучала как-то менее достоверно, чем травма, полученная в Петрограде во время нападения социалистов-революционеров на представителя дома Романовых. Об этом эпизоде знали все офицеры, так как в это время было принято просматривать газеты и иллюстрированные журналы. Где в деталях было изложено, как Михаил на кулаках бился с громадным боевиком и победил его в этой кулачной схватке, хотя сам и получил несколько сильнейших ударов. Вот когда я чувствовал, что попал впросак, не зная элементарных вещей, известных практически любому интеллигентному человеку из этого времени, то я свое незнание объяснял забывчивостью, которая стала преследовать меня после контузии, полученной в схватке с террористом. Это действовало безотказно – кроме извинений, я получал еще и полную информацию о том событии, которое якобы забыл. Вот и поручение своему новому адъютанту я обосновал частичной потерей памяти после схватки с террористом. Что будет очень некрасиво, если не узнаю товарища, с которым вместе воевал.