— Ножик! Кинжал, и хорошей дамасской стали! Он ведь сам попросил. — Иван помолчал. — Постой! Ты же рассказывал, что он тебе теорему Пифагора как-то по-особенному доказал.
— Но ведь после этого не было никаких изменений! Вселенец в любом случае прокололся бы. Каждую бытовую мелочь из подсознания не вытащишь. Себя вспомни. А теорема… Ну и что теорема? С его светлой головой мог и сам догадаться! Говорю, я был почти всегда с ним. Да и на причастии он был недавно. Мальчик мне сейчас очень доверяет, и я не хочу тревожить его странными вопросами. Ты, кстати, Петра после бунта видел?
— Нет, я не видел царя. Откуда сижу здесь тихонько, как мышь под веником. Да и это не важно. Пётр переживет смуту по-любому! Стрельцы, говорят, заметили, как он за мать вступился. Надеюсь и оценили. Олег! ТЫ под раздачу им не попади!
Удостовериться, что в Никите именно Олег Александрович, мне теперь труда не составило. В списке исследователей он точно был — это раз, манера преподавания его мне по школе знакома — это два, и только такой учитель как он мог за два года, преподавая в основном старославянскую грамматику и богословие, занять столь важное место в душе царевича. А Пётр, я это тоже чувствовал, был очень сильно привязан к своему наставнику. В дядьке же, скорее всего, был муж Лиды — больше на проекте я Александров не встречал. Определив имена вселенцев, я решил объявиться. Сделал ещё шаг в комнату и кашлянул. Иван и Никита одновременно повернулись ко мне.
— Государь? — дядька Иван вскочил и поклонился.
— Пётр, как ты вошел сюда? — Олег Александрович тоже поклонился, встав с лавки.
— Я искал тебя Никита. Да и тебя дядька Иван, наверное, тоже. Вы славянский шкаф не продаете? — Выдал я стандартный пароль всех попаданцев.
— ???!!! — легкий ступор у обоих. — О чем, ты государь? — хрипло, почти шепотом, спросил Иван Нарышкин.
"Так, странненько, неужели про десант не читали? По внутренней процедуре проекта форум ВВВ входил в круг рекомендованных ресурсов. Блин, но фильмы-то советские они должны помнить!"
Олег Александрович пристально смотрел мне в глаза. Я его взгляд и в школе неплохо держал, поэтому отводить свои глаза не стал.
— Кто ты? Николай Юрьевич?
— Нет! Не он. Я Дмитрий — аудитор. Объясните мне, что происходит! Олег Александрович, мы сейчас в прошлом или параллельном мире? — рискнул я "угадать" имя вселенца в дьяка.
— Дмитрий? — вскинулся Иван-Александр.
— Дмитрий, аудитор? — удивился Олег Александрович. — Какой аудитор? Откуда мое имя знаешь?
— Он приехал с нами на проект на предпоследнем шатле. — встрял Нарышкин — Помнишь, я рассказывал, что там зашевелились штатовцы — сменили инвестора и прислали нам проверяющего от него.
— Я учился у Вас, Олег Александрович, выпуск 87-го. — Пояснил в свою очередь я.
— Дмитрий… Дима… 87-й… Дима Мартов… Ты?
— Я! Вы помните меня до сих пор?
— Конечно, помню, Дима, не каждый десятиклассник у меня столько спрашивал по теории относительности, а потом ещё срывал уроки астрономии. Да и в классе ты один Дмитрием был. — Учитель улыбнулся. Немного непривычно было видеть его фирменную ироничную и грустную улыбку на бородатом лице дьяка.
Я прошёл сел на лавку напротив, сделав знак своим собеседникам тоже садиться. Внутри завозился Пётр. Видно было, что он хотел задать вопрос, но из-за моей блокировки это не получалось. "Подожди Петя, я объясню тебе потом всё".
— Ты когда проявился? — задал вопрос Иван (Александр). — Ты что, действительно стрельца пырнул?
— Я уже две недели в Петре сижу. Просто меня ведь никто не предупреждал о таком приключении, и я не сразу смог освоиться. А кто пырнул — я врядли сам могу понять. Может я, а может Пётр. Мы оба тогда в такой ярости были, что я себя не очень от него отделял.
— Как не очень? — удивился Олег Александрович. — Подожди, Дима, ты что, не полностью себя контролируешь? Как это? Старая личность должна была быть стерта при твоем вселении.
— Я не стал его "стирать". Зачем? Нам хватает места вдвоем.
— Но ведь царь должен был сопротивляться. И вообще, как долго ты протянешь шизофреником? — спросил Иван.
— Я не знаю, Александр. Я не смог — Пётр ведь совсем ребенок и сильно на моего сына похож. Меня специально к убийству носителя не готовили. — Попытался я подколоть собеседников. Потом я второй раз за день рассказал историю своего попадалова.
По окончании моего рассказа воцарилась тишина. Оба других попаданца были ошарашены известием о разрушении аппаратуры.
— Кстати, Лида тоже не смогла "убить" носителя.