Но сегодня порядок был слегка нарушен, т. к. я посадил рядом "немца". Глаз его заплыл основательно, губы распухли и язык после допроса у Ромодановского не поднимался. Но Яков, пока обедал, мужественно терпел боль и старательно не замечал презрительные взгляды на его простую одежду. Я с удовольствием отстранился от управления, позволяя Петру насладиться "обедом с соратниками". А ребёнок первым делом взял и отдал Брюсу свой кафтан! Вот стыдобища мне! Такой большой дядька, а не догадался, как поднять статус новому фавориту!
Обедали пока при помощи слуг. Блюда приносили общими порциями и разливали или раскладывали прямо в столовой. Есть начинали "от младших", то есть с дальнего конца стола. Потом, через ближний круг, доходила очередь и до меня. И так все три перемены блюд. Пили только квас или морс — здесь пока выбор оставил. Все "робяты" свои порции доедали полностью — отсутствие аппетита вызывало подозрения в умысле на отравление царя. Допивали квас тоже весь. Каждая перемена блюд и окончание обеда подстраивалась под царя. Кто не успевал, тот всё недоеденное оставлял на столе. Но это также вызывало подозрения у соседей — вплоть до злобного перешептывания.
После обеда я выводил свой "гадюшник" на прогулку до дальнего угла дворцовой территории, где после моей "истерики", в течение прошлых выходных, построили капитальный туалет типа сортир-сороконожка. По своей монументальности он превосходил все виденные мной деревянные сортиры — серьезные брёвнышки и тёсовая крыша делали его больше схожим с блокхаузом. А узкие оконца походили на бойницы. Внутри там тоже всё сделал капитально и без экономии места. Ведь знатным особам и "на точку" без слуги сходить зазорно. Следовательно, и время на оправку у них уходило достаточно много. Потом возвращались в сад по шатрам, где стояли походные кровати для послеобеденного сна. Шли по берегу каким-то слабым подобием строя.
На половине обратного пути, на небольшом холмике, стояло несколько знатных бояр. Видно приехали вызнавать у матушки про вчерашнее происшествие и теперь смотрят, как царь тешится. Они старательно кланялись царю, который намеренно их игнорировал. Я подглядывал за всем этим украдкой, не мешая Петру наслаждаться жизнью.
Уже пройдя придворных, я краем уха услышал презрительно-насмешливое: "Салаги!". Заставлять Петра останавливаться не потребовалась. Он сам крутнулся и всмотрелся, кто это там посмел открыто потешаться. Подошёл он к боярам и стал пристально всматриваться в лица, переходя от одного бородача к другому. Мне почему-то вспомнилась сцена из какого-то фильма про Павла Первого — прям один в один, только одежда другая.
Поведение царя естественно не осталось незамеченным. Сановники притихли, ожидая дальнейших действий Петра. Все они слегка насупились и недовольно сносили глазное сверление. Лишь один из них, наиболее молодой смотрел слегка насмешливо. Он беззвучно, одними губами, повторил: "Салаги!", и поклонился. Я насилу сумел удержать Петра, страшно обиженного таким отношением.
— Ты кто таков? — Попытался вспомнить, где я видел этого боярина. Опа! Так это один из старших братьев нашей Марфы — Пётр, нет Фёдор Апраксин! — Пойдём Фёдор Матвеевич в шатёр, там расскажешь, почему такие слова насмешливые вслед мне посмел молвить!
Стоящие рядом с Апраксиным были ошарашены. Они переглядывались друг с другом, но что-либо сказать не решались. А как только мы отошли, то все бояре скоренько потопали обратно во дворец. Наверное, матушке ябедничать.
Фёдор шагал рядом со мной легко, постоянно оглядываясь кругом, как будто первый раз видел этот дворец и сад, и Яузу. "Робяты" царя не ждали и разбрелись по шатрам на сиесту. Остался только Брюс. Ну, а это как раз было на руку. Зашли ко мне в палатку, и я разрешил садиться. Гости не переставали оглядывать царский шатёр. Хотя ничего особенного тут не было. Стол, два походных стула и пара широких лавок, под узорчатой тканью и с подушками, да серебряный рукомойник с лоханью в углу. Мне Голицын сказал, что батюшка примерно так и обустраивал свой шатёр, когда ходил на поляков, да под Ригу. Ничего особенного для коренного москвича семнадцатого века. Осторожно забрал управление телом.
— Ну, что Потапов, как вселение? Успешно? — спросил я у Апраксина
— …
— А, ё… — ну и далее несколько оборотов на русском и английском от Якова — Я ведь ещё на дыбе заподозрил, что не всё с тобой ладно Пётр Алексеевич! Что ж ты молчал!