– Вы хотели меня видеть, ваше величество? – спросил Фарбен, подходя и останавливаясь рядом с Кориганой. Эйджер невольно восхитился храбростью этого коротышки.
– Да? – закатил глаза Линан. – Интересно, для чего бы?
Фарбен ничего не сказал. К этому времени он уже почувствовал запах содержимого седельной сумки и наморщил нос.
– Что-нибудь случилось? – участливо спросил Линан.
– Мой господин?
– Тебя что-то беспокоит, Фарбен? У тебя лицо дергается.
– Нет, ничего не случилось.
Линан поднялся с трона и подошел к Фарбену, положил свободную руку ему на плечи и принялся прогуливаться с ним по тронному залу. Народ сторонился, освобождая им путь. Фарбен словно съежился в этих объятиях, а Линан еще ближе привлек его к себе.
– Это хорошо, потому что для города Даависа и для твоей государыни было бы очень плохо, если б с тобой что-нибудь случилось.
– Спасибо за заботу, мой господин.
– Я озабочен благополучием всех моих подданных, – беззаботно отмахнулся Линан. Он остановился, наморщив лоб от внезапной мысли. – И коль о том зашла речь, именно потому-то я и послал за тобой.
Линан отошел от Фарбена и открыл седельную сумку, давая секретарю возможность заглянуть в нее. Зал быстро наполнился стойким, удушающим запахом разложения.
– Мой господин, что это у вас такое? – сквозь перехваченное горло сумел выдавить Фарбен.
«О боже, – подумал Эйджер. – Только не вынимай ее…»
Но Линан вынул. Сунув руку в сумку, он вытащил голову и поднял ее перед собой, так, чтобы Фарбен разглядел лицо.
Фарбен прореагировал сразу. Он ахнул, зажал ладонями рот и попятился. Со стороны слуг раздались испуганные возгласы. Все прочие казались попавшими под действие страшных чар и вообще не способными реагировать.
– Один из наших подданных, – печально проговорил Линан. – Один из наших верных подданных. Узнаешь его?
Фарбен пытался заговорить, но мог лишь давиться. Линан поднял брови.
– Нет? – Линан взглянул на голову. – А, вижу, в чем ошибка. При жизни он был выше. – Он поднял голову выше. – А так?
– Куд… Куд… – заикаясь вымолвил Фарбен.
– Куд-куда? – поддразнил Линан.
– Кудрун!
– Кудрун? – Линан крутанул кисть руки, чтобы посмотреть в лицо мертвецу. – Здравствуй, Кудрун.
Фарбен вытер рот и отвел взор от болтающейся перед ним головы.
– Он был одним из моих секретарей.
– Секретарь с секретарями, – задумчиво произнес Линан. – А дальше я услышу от тебя, что ты секретарь с секретами.
– Мой господин, как… как это случилось? Где вы нашли бедного Кудруна?
– Где? – переспросил Линан, голос которого сделался твердым как сталь. – А разве ты не мог бы сказать мне?
– Когда я видел его в последний раз, ваше величество, он отправлялся в район Эсквидиона распорядиться о снабжении города продуктами, лесом и камнем. Он был хорошим и верным секретарем. И хорошим многообещающим человеком…
– Отправлялся в Эсквидион по чьему распоряжению?
– Да по моему, конечно же, – быстро ответил Фарбен. – Он бы никуда не поехал без моего недвусмысленного приказа. Ничего бы не стал делать, не проконсультировавшись со мной. – Голос его страдальчески повышался. – Мой господин, я знаю его сестру, которая живет в Даависе. Она теперь останется совсем одна на белом свете. Скажите мне, пожалуйста, как вы нашли его столь жестоко убитым?
– Я не НАШЕЛ его столь жестоко убитым, Фарбен.
Фарбен резко поднял взгляд, лицо его сделалось таким же белым, как у Линана.
– Не хочет ли ваше величество сказать… – Голос его дрогнул, когда он сообразил, что же именно хотел сказать его величество.
– Линан… – шагнул вперед Эйджер.
Линан стремительно обернулся и вперил взгляд в Эйджера. Горбун почувствовал, как у него захолонуло сердце. Он сглотнул и произнес, медленно и неспешно:
– Ваше величество, – и поклонился.
– Да?
– Кажется очевидным, что Фарбен понятия не имел об участии этого Кудруна в мятеже Чарионы.
– Мятеже! – воскликнул Фарбен; слово это невольно сорвалось у него с языка.
Линан повел головой из стороны в сторону, словно обдумывая сказанное Эйджером.
– Ну, можно посмотреть на это и так, – допустил он. А затем резко вскинулся и снова прожег взглядом Фарбена. – Но я невольно гадаю вот о чем: если один секретарь может предать хозяина, то с такой же легкостью может предать и другой.
– Ваше величество! – пискнул Фарбер. – Я ничего не сделал против вас! Ваши распоряжения я принял всей душой и трудился только для блага города и его жителей в ожидании… – Он резко остановился.
– В ожидании неизбежного возвращения Чарионы, – закончил за него Линан.
– Таковы были условия, мой господин, установленные вами же, – взмолился Фарбен. – Вы мне сказали, что когда отвоюете трон Гренды-Лир, то позволите Чарионе снова править в Хьюме.
– И я также сказал тебе, что не потерплю, чтобы кто-то прямо действовал против моих интересов.
– Клянусь, я этого не делал!
– У нас нет никаких оснований подозревать Фарбена в нечестной игре, ваше величество, – встала рядом с Эйджером и Коригана. – Стены города починили, с улиц убрали обломки, дела вернулись к обычному…
– А изменники режут мои войска! – прорычал Линан, круто поворачиваясь к ней лицом.
Голова Кудруна ударилась о руку Фарбена, и секретарь невольно отпрыгнул. Линан увидел это движение и среагировал сразу же. Его свободная рука метнулась вперед и схватила Фарбена за горло, оторвав его от пола и выжимая из него воздух.
– Ваше величество! – дружно воскликнули Эйджер с Кориганои.
Другие слуги подняли крик и дернулись вон из тронного зала.
– Никого не выпускать! – приказал Линан, и Краснорукие двинулись загородить дверь. – Я доверял этому человеку, моему врагу! Я предоставил ему возможность проявить себя, потрудиться на общее благо народа Хьюма, но обнаруживаю вместо этого, что его собственный секретарь поднял меч на моих солдат!
Выкрикивая это, Линан медленно повернулся лицом поочередно к каждой группе в тронном зале, волоча болтающегося в воздухе Фарбена. Тот задыхался, брыкался и пытался втянуть в себя воздух.
– Линан! – громко выкрикнула Дженроза и встала прямо перед ним. – Ты же убиваешь его!
Линан посмотрел на нее как на ненормальную.
– Ну конечно же, убиваю! – прошипел он.
Предплечье его напряглось, пальцы сомкнулись, и раздался тошнотворный треск. Тело Фарбена тут же обмякло, и зал наполнился запахом горячей мочи.
– О боже, – прохрипела Дженроза.
Линан обогнул ее и принялся обходить тронный зал, опустив руки по бокам, волоча по полу Фарбена и держа за рыжие волосы окровавленную голову Кудруна. Все, кроме Эйджера, Гудона, Корига-ны и Дженрозы, в ужасе сгрудились у стен. Товарищи же Линана собрались в центре зала и поворачивались, держа его в поле зрения, не зная, что же делать, даже не зная больше, кем был Линан.
– Кое-какие изменения, – говорил между тем Линан, больше самому себе, чем кому-то другому. – Вот что нам здесь нужно. Больше никаких разговоров о Чарионе. Больше никакого предоставления врагам возможности исправиться. Даавис – это оккупированный вражеский город. Больше никаких возможностей для измены. Я разыщу всех своих врагов. Они окажутся у меня в руках. Больше никаких шансов улизнуть.
Эйджеру хотелось закрыть глаза, притвориться, будто ничего этого не происходит, что существо, разгуливающее сейчас вокруг них, каким-то образом по-прежнему оставалось принцем Линаном Розетемом, сыном Элинда Чизела, его другом и государем. Но он не мог заставить свои глаза закрыться, не мог отгородиться от этих бессвязных, полубезумных-полуневнятных фраз, срывавшихся с уст Линана. Коригана и Гудон с посеревшими лицами решительно уперлись взглядами в пол. Дженроза же, как и Эйджер, смотрела на Линана, широко раскрыв глаза, испытывая нечто большее, чем страх. Уверенность. Она смотрела на Линана с уверенностью.