В беседу один за другим начали вступать джигиты, и Студитский с Алихановым, расспрашивая людей о житье-бытье и сами отвечая на вопросы, не заметили, как пролетело больше двух часов, и вот прибежал вестовой:
— Дохтур, хай! Гюльджемал-ханум зовет, давай, скорей, скорей!
Студитский и Алиханов вернулись на генеш. Здесь царило оживление: люди поздравляли друг друга с принятием исторического в жизни народа Мерва решения. Гюльджемал торжественно вручила Алиханову бумажный свиток.
— Это клятвенное обещание, — сказала, улыбнувшись и смахнув со щеки счастливую слезу.
Алиханов, приняв прошение, повернулся к Студитскому:
— Доктор, буду вам благодарен, если поможете перевести сей документ на русский язык.
Они ушли в крепость и вышли оттуда, когда в Векиль-Базаре уже шумел и гремел праздничный той. Боролись пальваны, затевались скачки, лилась на весь аул звонкая песня бахши.
Гюльджемал с сыном Юсупом стояла у ворот. Увидев русских гостей, поспешила к ним.
— Я решила отправить к Комарову младшего сына, пусть познакомится с ним. Сама останусь здесь. Есть слухи, что Каджар опять затевает недоброе.
— Прочь страхи, ханум! — великодушно успокоил ее Алиханов. — Теперь, когда генеш вынес решение — быть с Россией, никакой враг вам не страшен, ни свой, ни чужой…
Торжества, начатые в Векиль-Базаре, перенеслись на все большие и малые селения Мургабского оазиса. Депутация ханов и старшин в караванах наряженных верблюдов, на конях и в повозках продвигалась от аула к аулу, задерживаясь в каждом на сутки и больше. Праздничный той с новой силой зашумел в Закаспийской столице и продолжался почти месяц, пока от государя императора не пришло соизволение о принятии в подданство России всех туркмен утамыш и тохтамыш, живущих в Мерве и на Теджене. Ханы и старшины двинулись в обратный путь. Комаров с небольшим отрядом сопровождал их.
В селении Карыб-Ата, в нескольких верстах от Мерва, посланников народа встречало население Мургаба. Был полдень.
Несколько сотен дехкан и именитых людей окружили прибывших. Генерал в честь встречи распорядился дать обед. Прямо на земле, у палаток, были разостланы ковры и кошмы. Комаров сел на раскладной стул, завязалась беседа. Неожиданно к генералу приблизился человек в халате и тельпеке, обвешанный дорогим оружием. Махтумкули, Студитский, Алиханов бросились к нему, схватили за руки.
— Это тот самый Каджар-хан, о котором вы уже наслышаны, — пояснил доктор.
— Отпустите его, — подумав, спокойно распорядился Комаров. — Пусть садится за трапезу, раз пришел. Я не вижу в его действиях дурных намерений. Каджар-хан, вероятно, пришел с добрым сердцем.
Каджар сел рядом с Комаровым. Вступив в беседу, он строил из себя самого преданного русским человека. В самый разгар обеда прибыл с передового поста офицер:
— Ваше превосходительство, появился большой отряд туземцев в шести верстах от нашего бивуака с намерением атаковать.
— Вот еще нелегкая, — удивился генерал. — Ну-ка, господа ханы, разведайте, что там за полчище появилось.
Махтумкули, Алиханов, Студитский бросились к лошадям, но Каджар-хан опередил их. Торопливо отвязав коня, он прыгнул в седло и ускакал.
Перед заходом солнца в лагерь Комарова явился посланец от Каджара с ультиматумом: если ханы и сам генерал не уберутся из Мургабского оазиса, то он, Каджар-хан, заставит их уйти силой.
В полночь полчище Каджар-хана атаковало комаровский лагерь, открыв огонь из берданок и ружей. Перестрелка продолжалась до утра. На рассвете, сломив дух атакующих, отряд казаков и мервских джигитов перешел в наступление…
Чем ближе приближался отряд к Мургабу, тем больше обрастал толпами жителей, вышедших с хлебом и солью встретить русских. Последний привал Комаров сделал на левом берегу Мургаба. Осматривая излучину и берега, поросшие разнотравьем и камышом, сказал:
— Ну что, господа. Я думаю, вот тут самое подходящее место для нового Мерва. Доктор, пригласите ко мне штабс-ротмистра Алиханова, пусть собирает топографов да приступают к планировке.
— Ваше превосходительство, Алиханов вместе с Махтумкули и сотней джигитов преследуют Каджар-хана. В последнем сражении Каджар потерял сына и двоюродного брата, но самому ему и шпиону Сияхпушу удалось бежать… Не соизволите ли принять еще одну депутацию? Из Иолотани приехал со своими людьми и прошением о подданстве вождь туркмен-сарыков Сары-хан.
— Проси…
Население Мерва, зная, что Комаров остановился на реке, жило ожиданием русских и своих ханов.