Без согласования с руководством Рейха, по прямым договоренностям с военным командованием на местах, были предприняты две поездки Власова по оккупированным территориям. В феврале-марте 1943 г. - в Смоленск, Могилев и Бобруйск. В апреле-мае - в Ригу, Псков, Лугу, Гатчину. Встречали его восторженно. Залы, где он выступал, были переполнены, толпа прорывали полицейские кордоны, подхватывала генерала и несла на руках. Власов говорил о цели своей борьбы - создании независимого национального государства. Отвечая на вопросы, часто вынужден был выдавать желаемое за действительное - например, что немцы "в союзе с русскими" помогут сбросить диктатуру Сталина, так же как русские помогли Европе освободиться от Наполеона. Дипломатично лавировал, отмечая, что пока русские антикоммунисты вынуждены быть "гостями немцев", но после победы немцы будут в России лишь гостями. Однако на вопросы, не превратит ли Германия страну в свою колонию, отвечал однозначно - иностранного господства Россия не потерпит ни в какой форме. На одном из собраний он сам обратился к слушателям с вопросом, хотят ли они быть рабами немцев, и аудитория дружно кричала: "Нет!" Хотя и тут подход был чересчур наивным, ведь подразумевалось, что рабами немцев русские могут стать лишь в том случае, если будут защищать коммунизм, а, выступая против него, превратятся в друзей и союзников.
Однако успех этих поездок поставил крест на дальнейшей агитационной деятельности. Если "власовский эксперимент" имел сторонников в германском государственном и военном аппарате, то он имел и противников. И противников очень могущественных. Одним из главных противников стало гестапо. Группенфюрер Мюллер резко выступал против использования Власова, высказывая опасения о его "ненадежности" и возможности открытия фронта, если русскому генералу позволят создать свои части. В своих докладах начальник гестапо подчеркивал и опасность восстания внутри Германии, где скопилось 3 млн. советских граждан, и даже заявлял, что его аппарат не в состоянии гарантировать спокойствие и бесперебойную работу тыловых предприятий, если руководство решится поставить на Власова. Ну а после упомянутых поездок генерала по оккупированным территориям гестапо сделало выборку соответствующих "нелояльных" цитат из его речей к населению, представив ее Гиммлеру. Рейхсфюрер СС поспешил доложить Гитлеру, и взбешенный фюрер устроил выволочку Кейтелю. И тот отдал приказ: "Ввиду неквалифицированных бесстыдных высказываний военнопленного генерала Власова во время поездки в Северную группу войск, происходившей без ведома фюрера и моего, перевести его немедленно в лагерь для военнопленных".
Сторонники Власова кое-как защитили его, добились замены домашним арестом, но 8. 6. 1943 г. в Бергхофе состоялось совещание, на котором Гитлер все расставил на свои места. Он заявил: "Мы никогда не создадим русской армии, это чистая химера", и распорядился сохранить "власовское движение" только в рамках пропагандистской акции. В результате Кейтель запретил Власову набор добровольцев и поездки на оккупированные территории. Генерал после этого совсем упал духом и уже сам выражал желание вернуться в лагерь. Соратники и Штрик-Штрикфельдт уговорили его остаться, убедили, будто не все еще потеряно, но обширные планы создания в России антикоммунистического сопротивления на этом, собственно, и оборвались.
В попытках организации такого сопротивления "власовское движение" в какой-то мере сомкнулось с подпольной деятельностью НТС. Активисты Союза, просочившись разными способами в СССР, создали 120 групп и организаций, действовавших в 54 населенных пунктах. НТС-овцы старались устроиться в органы муниципального управления, взять под контроль местную печать, культурную работу, что нередко удавалось из-за их европейского образовательного уровня. Во Пскове член НТС работал в православной миссии, в Симферополе НТСовец-мусульманин читал проповеди в мечети. Обнаружилось и несколько эмиссаров, засланных в СССР в предвоенные годы. И. Хлобыстов встретил соратников в Смоленске, А. Чупрунов служил в Красной Армии, попал в плен и был взят немцами переводчиком, А. Колков действовал на Кавказе. Крупные центры Союза возникли в Смоленске, где ему сочувствовал городской голова Меньшагин, в Брянске, Киеве, Виннице, Днепропетровске, Одессе.
Там, где получали доступ к типографиям, печатались листовки и агитационные брошюры. Лозунг был выдвинут - "за Россию без немцев и большевиков". НТС пытался выявлять национальные антикоммунистические силы и создавать освободительное народное движение. Агитаторы старались войти в контакт с партизанскими отрядами, которые еще не попали под контроль Москвы, вели работу в частях "Остгруппен" и "Остлегионен".
Активную деятельность развернула и зарубежная часть НТС. В Югославии велась агитация против вступления в "Охранный корпус". В Берлине искали связи с кругами, оппозиционными Гитлеру, особенно в вопросах его "Восточной политики", пытались найти с ними общий язык и использовать в своих целях. Когда в 1942 г. в Циттен-хорсте и Вустрау открылись "учебные лагеря", где из специально отобранных пленных предполагалось готовить административные кадры для оккупированных территорий, НТС сумел внедриться туда и завербовать многих преподавателей, практически перехватив учебный процесс и распространяя свои идеи. Здесь же стала издаваться литература Союза - и нелегально, и открыто, замаскированная под учебные пособия.
Ряд сотрудников лагеря Вустрау перешел позже в Русское Освободительное Движение Власова, в том числе генерал Ф. И. Трухин, который к этому времени стал членом НТС. По его рекомендациям в руководство "власовского движения" и пропагандистской школы в Дабендорфе попали и другие члены Союза - А. Н. Зайцев (Артемьев), А. А. Кандауров, Н. Г. Штифанов, М. А. Меандров. Так что через них определенное политическое влияние оказывалось и на власовцев, и на подготовку "пропагандистов". Хотя надо отметить, что в целом идеология РОД представляла собой жуткую мешанину. Кроме НТС-овцев, выработавших свои модели строительства новой России, в орбиту Власова вошли и несколько бывших белогвардейцев, знавших и помнивших Россию прежнюю - Сахаров, Кромиади, Ламсдорф. А главные идеологи РОД М. Зыков и Г. Жиленков придерживались взглядов не то что "розовых", а вполне "красных", разве что осуждали сталинские репрессии в отношении товарищей по партии и соглашались с необходимостью некоторого улучшения жизни народа. Наконец, большинство соратников Власова были обычными советскими командирами, получили сугубо советское воспитание и образование, поэтому никакой другой идеологии, кроме советской, попросту не знали. Не зря Власов, едва попав в Берлин, выразил желание познакомиться с программами всех эмигрантских партий и течений.
Сразу сломать инерцию мышления, преодолеть сложившиеся стереотипы сознания эти люди не могли, поэтому все программные документы РОД грешат крайней непоследовательностью и противоречивостью. Объявлялась борьба с большевизмом, но чаще под "большевиками" понимался только Сталин и его окружение, а высшая ценность "завоеваний революции" оставалась вне всяких сомнений. Причем революции именно Октябрьской, завоевания которой якобы извратил и опошлил Сталин. Обещалась ликвидация колхозов, принудительного труда, введение частной собственности на землю и свободу частного предпринимательства - и тут же решительно осуждался "капитализм" (выдвигался лозунг за Россию "без большевиков и капиталистов"). Провозглашались демократические свободы, но в довольно общей и обтекаемой форме. Обычно обходились стороной вопросы религии. Словом, предполагалось что-то вроде идеализированных проектов нэпа или горбачевских "перестроек". Вокруг пунктов и формулировок всех этих документов велись бесконечные споры и дискуссии. Которые, конечно же, не имели ни малейшего практического приложения. Поэтому интерес они могут представлять разве что для специалистов, изучающих эволюцию российской политической мысли.