Она взглянула на Лувиана, тот глядел на нее, потирая шею, приоткрыв рот, и она поняла, что вела себя не как будущий канцлер. Она быстро доел пирожное, стараясь выглядеть собранно, когда советник нервно поглядывал в ее сторону.
Хотя она хотела вернуться в пекарню до их отбытия.
Они провели достаточно времени, чтобы выглядеть как любопытные туристы. Печаль пришла в себя от пирожного, они пошли в Реестр цветов. Он был в двух улицах от площади, старом здании из золотого кирпича, занимающего большую часть улицы.
Печаль оттащила Лувиана в сторону от Дейн.
— Как мы это сыграем? — прошептала она.
— Четно. Нет смысла врать, они все поймут. Скажем, что ищем художника, а этот цвет он использовал.
— Хорошо, — Печаль повернулась к Дейн. — Прости, тебе нужно подождать здесь, — она указала на деревянную скамейку под деревом. — Это секретное. Ты не может идти с нами.
— Я должна защищать вас. У меня приказы, — у моста она приказывала с рычанием, звучала жестоко. Но теперь ее голос был мягким, даже милым, не вязался с ее мускулистым телом.
Печаль пригляделась к ней, отметила ее чистую кожу, изящный нос и длинные ресницы. Она была не старше Лувиана, лет двадцати пяти. Ее щеки были округлыми, как у ребенка, и Печаль все сильнее оттаивала. Она не была закаленным сражениями монстром, каким Печаль представляла всех стражей порядка.
— Прости, Дейн. Я не могу сказать, почему ты не можешь идти, но это мой приказ. Прошу, — попыталась Печаль.
Дейн долго смотрела на нее, а потом кивнула.
— Хорошо. Я подожду, — она села на скамейку, развела ноги и уперла в них руки.
— Может, я заблуждаюсь, но, похоже, Лоза случайно назначил ко мне единственного нормального стража порядка, — шепнула Печаль Лувиану, они подошли к двери Реестра.
— Чудеса случаются.
Он потянул за шнур у двери, отпустив, когда за деревом раздался звон колокола. Через миг дверь тихо открылась, там стояла молодая риллянка. Как Расмус, она была в украшениях, с кольцами в ушах, в левой ноздре и левой брови. Ее пальцы в краске тоже были в кольцах, через дырку в ее запятнанной тунике Печаль увидела кольцо и в ее пупке. Девушка посмотрела на Печаль, на Лувиана, опять на Печаль и нахмурилась.
— Нам нужно сравнить фрагменты краски, — начал Лувиан на риллянском.
— Я знаю, кто вы, — ответила девушка на раннонском с сильным акцентом. — Вы тут из-за портретов. Вернувшегося мальчика. Хотите знать, кто их нарисовал.
— Да, — Лувиан моргнул. — Но как…
— Это я, — сказала девушка, Лувиан раскрыл рот, как рыба, Печаль молчала от потрясения. — Я их рисую. Точнее, последний. Лучше проходите.
Она пропустила Печаль и Лувиана внутрь, и они прошли, споткнувшись о порог.
Они оказались в светлом просторном коридоре с белой лестницей, что извивалась, как ракушка, сужаясь к вершине. Пол был с белой плиткой, босые ноги девушки не издавали ни звука, они прошла мимо них к маленькой двери в стене.
— Ты нас ждала? — спросила Печаль, поражаясь тому, что она была тут, словно ждала их.
Девушка пронзила ее взглядом, бросив его через плечо.
— Я проходила дверь, когда вы позвонили. Сюда, — сказала она.
Печаль и Лувиан переглянулись в растерянности и пошли за ней.
Риллянка не ждала их, тихо прошла по коридору и повернула налево, пропала за углом. Когда они добрались туда, она уже пропадала за другим, и так они гнались за ней по одинаковым коридорам, пока не попали в коридор со стеной в конце, девушки не было видно. Они с тревогой пошли по коридору, замерли у открытой двери. Они заглянули, а девушка в комнате накрывала холсты тканью.
Они замерли на пороге, что-то не давало им зайти без разрешения. Было ясно, что это студия. Но это был и дом; низкая узкая кровать в углу не была заправлена, столик усеивали грязные тарелки, одежда радужных цветов была на манекене и кучей в кресле.
— Заходите, — сказала девушка, ее больше тревожила скрытность работы, чем следы ее жизни. Девушка опустилась на пол, плавным движением скрестив ноги. — Угостить мне вас нечем, — заявила она.
— Не страшно, — сказала Печаль. Она села напротив девушки, а Лувиан устроился на коленях рядом с ней, стараясь сохранять спокойствие. Они нашли художника. У нее будут вопросы о Мэле. — Так ты — Граксал?