Илан прекрасно выучился становиться самим очарованием, что восторга не мог сдержать никто. Ему это льстило: казалось, будто он мастерски научился играть на чувствах, ведь именно из-за него люди были не в силах сдерживать свои эмоций, приходя в восторг от его игры. Илана рядили в шелка и кружева, он выступал в роли ангела, пусть и был слишком уж ярок для такого чистого создания. Однако заменив истерики притворством, он со всей мощью изображал божественный свет и благоговение; это не могло не тронуть сердца. Они, все, как один, восторгались им! Никто не смотрел на его происхождение и возраст, все восхищались красотой и способностями. Ведь он для них был всего лишь предметом. А Илан лишь больше усыплял их бдительность. Ведь кто заподозрит бесёнка, в таком чуде, моргающем своими изумрудами и подвязывающем леапольдоподобный шёлковый бант на шею, словно он был искусно изготовленной фарфоровой куклой? Ну, прелесть!
Все главные сливки общества мчались из городов в эту глухую окраину, только бы вновь увидеть юного гения. Многие аристократы стали покровительствовать юнцу. Они так преданно ценили его «дар», что щедро осыпали подарками и были готовы исполнить почти любой его каприз, лишь бы он только согласился отужинать за конкретным столом. Да-да, люди из высшего общества с удовольствием приглашали его в ресторан при театре и сажали рядом с собой. Правда подавалось всё это, будто он, равно блюдам, угощение господ, но Илану пока больше этого было и не нужно.
Однако, дорогой читатель, я не хочу, что бы ты вообразил, что Илану давалось всё так просто, а буржуа были круглыми олухами. Далеко нет. В сердцах, Илан нервничал каждый раз, как оказывался за столом в ресторане, будто он уже был преступником. Но вскоре эта авантюра стала для него привычкой – вероятнее всего из-за упрямства. Но если бы он не был регулярен и деятелен, а жил бы только в мечтах, подобраться столь близко у него бы не получилось, попросту из-за неуверенности и тревоги. Цепляясь за мечту и не ставя целей, человек способен потерять контроль над собственными планами и рассудком, ибо мечта без действий - всего лишь пустышка. Вскоре у Илана появилась и потребность в повышении градуса, но это он пока планировал лишь на бумаге, по ночам, заперевшись в своей комнатушке. На светских приёмах он мило помалкивал, кивая на похвалы и с «радостью» давая обсуждать свою игру на сцене. Он становился центром внимания, уникальной закуской, не предпринимая для этого ничего, а, когда люди пускались в светскую беседу, с жадностью грел уши, делая вид, что с превеликим удовольствием наслаждается принесённым горячим. Все тут же забывали о его существование и, пожалуй, это было их ошибкой.
Илан стал весьма умён. Вы спросите: «А откуда знаниям взяться?» Да потому что он всё так же продолжал следовать словам старика и предпринимал попытки учиться. Мальчик с вниманием поглощал все те идеи, которые ему удавалось услышать за ужином. Он не был в полной мере мил с дамами, которые старались взять его в свой женский плен, но потому не решались, и, тихонько притаившись, внимал более полезным разговорам. Он ненавидел буржуев, но находил прелесть в их рассказах о далёких странах, политических вопросах, истории Государства, моде, культуре. За столом чиновников он изучал политическую систему, новые законы и течения, старых и новых правителей и отношение к ним, за столом путешественников и купцов – внимал рассказам о других землях и торговле, попадая в общество богемы, Илан питался поэзией, музыкой, живописью, а каждый раз, когда его всё-таки окружали девушки, он узнавал новинки моды, светские сплетни и, став старше, любовь и то, что люди могут за неё принять.