Илан весьма правильно истолковал идею покровительства, которую ему пытался передать дед и вскоре, начал получать подарки, а именно книги, о которых сам же вскользь упоминал. Из них он почерпнул и мировоззрения, и идеалы, и историю собственной страны. Вскоре он заговорил на иностранных языках, чем крайне обрадовал светское общество. В общем и целом, вполне успешно он завладел доверием и получил все необходимые ресурсы, из-за чего, план побега в тетрадке, которую хранил он под матрасом, становился всё красочнее, конкретнее и реальнее. Всё яснее и яснее представлялась ему свободная жизнь и её прелести. Он закрывал глаза и видел каждое своё действие: как он собрал необходимые вещи в сумку, пролез через подготовленный лаз в заборе, обогнул реку по петле вдоль обрыва и спрятался ночью в одну из телег на дорожной стоянке. А дальше - больше, только протяни руку. Аристократия не находила в его академических познаниях ничего из ряда вон выходящего, ибо почти всегда воспринимала его как игрушку, а со знаниями - просто как не настолько тупую на фоне остальных. Это ошибка любого ума, смеющего возвышать себя над прочими. Ведь стоит себе вообразить, что ты во много раз лучше остальных и забыться, как тут же окажешься обманутым.
Единственное, чего Илан впредь и больше никогда не брал в дар – фрукты – панически боялся увидеть там апельсин. Ничто не могло заставить его хоть на секунду позабыть своей ненависти; Илан не мог простить этим людям приказы об уничтожении деревень, похищение из семей детей, варварство, насилие, тот страх, который был в глазах матери, когда она прятала их с сестрой в шкаф, уже понимая, что погибнет. Ласково улыбаясь буржуям, в душе он желал каждому из них смерти, а, возвращаясь к себе, подолгу стоял у зеркала, презирая теперь самого себя за свою улыбку, подаренную самым настоящим монстрам. «Ничего» - всё шептал он - «Вот когда я стану свободен, я уж точно что-нибудь с этим сделаю! Я обязательно, как-нибудь с этим-то поступлю». Но давайте будем честными, разве это хорошо, если в ребёнке (не конкретно в Илане, просто в ребенке) с раннего возраста формируются такие взгляды? Если дитё в свои 10 переполняется жестокостью? Нет, друзья мои, даже в ситуации с Иланом, это было бы неправильно. Но он не видел другой жизни и, не получив от таких же как он поддержки, возненавидел вообще всех вокруг. Илан жил только мыслью о том, что когда-нибудь сбежит и уж точно сам что-нибудь с системой сделает. Он самолично исправит её! Он пока не знал, каким именно будет его намерение: реформация власти, общественная деятельность, вторжение в исполнительные отряды – всё это казалось ему чем-то нереальным. Но, тем не менее, в мечту свою он вцепился крепкой хваткой и ускользнуть ей не позволял даже в моменты, когда мысли давили на него, а побег казался чем-то запредельным.
Его душа прибывала одновременно в смятении и порывистости. Страх и отсутствие опытности в мгновение заменялись тонной вдохновения, желанием и определённого рода одержимостью. Всё это вместе он принимал как за долг, так и за истинное счастье. На самом же деле это было невиданное прежде благородство сердца, ведущее к болезненности и страданию.
Его доводы отравляли его, формируясь на чужих «умных» речах, ибо по-настоящему своих у него пока ещё не было. Это было и благо для его широкого сердца и яд для его добродетели. Становясь старше, он, конечно, стал понимать, что большая часть «сливок» ничего не решают, а те, кто и решают, всё равно не Власть. С монархами ему не довелось познакомится, но он, во всяком случае, понимал, что и они бездействуют. Ненавидеть всех подряд было попросту удобно, от того он гнал новые мысли прочь, продолжая истерить уже душевно. Думать становилось всё сложнее, а мозг закипал от чрезмерной осознанности, несоответствующей его возрасту.
Но, в конце концов, он хотя бы больше не строил из себя жертву, начав проявлять хоть какие-то признаки работы и веры, тем самым перестав изображать статичную куклу и двигаясь к цели. В ресторане, как-то раз, его усадили к совсем ещё молодым людям. Учитывая, что и он уже подрос, у них была не такая уж большая разница в возрасте, а значит имелось и соприкосновение интересов. Молодые люди, как и заведено у большей части компаний их возраста в подобных обстоятельствах, при таких деньгах и атмосфере вечера, знатно напились и принялись обсуждать политику. Благо, сидели они в отдельной ложе, ибо будь рядом хоть какой-то серьёзный чиновник или представитель закона, у них точно были бы неприятности. Они толковали о вопросах власти, новых законопроектах, идеях реформации и кандидатах в будущие монархи. Илан слушал их с таким вниманием и жадностью, что не хватало только стенографистки, которая фиксировала бы его мысли.