Все выглядело нормально.
Он отвернулся от окна и начал расстегивать рубашку. Потом пошел в душ, включил горячую воду, она приятно обжигала тело. Перевел взгляд вниз, на ступни, пальцы на них приобрели темно-пурпурный оттенок, и это ему совсем не нравилось. Тогда он начал энергично растирать их. Они почти утратили чувствительность, но он мог шевелить ими, а в остальном все вроде бы было в порядке.
Эванс крепко растерся махровым полотенцем и проверил послания на автоответчике. Одно из них было от Джанис, она интересовалась, свободен ли он сегодня вечером. Второе, уже более нервное, тоже было от нее. Она сообщала, что в город неожиданно вернулся ее дружок и что теперь она занята (это означало, что он не должен ей перезванивать). Был звонок от Лизы, секретарши Херба Ловенштейна, тот его искал. Ловенштейн хотел поработать с ним над какими-то документами; и это очень важно. Затем сообщение от Хитер, та тоже говорила, что Ловенштейн его разыскивает. Звонила Марго Лейн, сообщила, что она до сих пор в больнице, выразила недоумение, почему он ей до сих пор не перезвонил. Было и еще одно сообщение, от дилера из салона «БМВ», он интересовался, когда Эванс заглянет к ним в салон.
Ну и еще раз десять кто-то просто вешал трубку. Таких звонков было больше, чем обычно.
И Эванса это неприятно насторожило. Даже мурашки пробежали по спине.
Он быстро надел костюм, завязал галстук. Затем прошел в гостиную и, продолжая ощущать смутную тревогу, включил телевизор — как раз подошло время местных дневных новостей. Он уже направлялся к двери, как вдруг услышал: «…оба эти новейшие исследования в очередной раз предупредили нас об опасностях глобального потепления. Первое, проведенное в Англии, утверждает, что глобальное потепление влияет на вращение Земли, укорачивает тем самым продолжительность дня».
Эванс обернулся и увидел на экране двух ведущих, мужчину и женщину. Мужчина как раз говорил о еще более драматичном открытии, имеющем куда более катастрофические последствия. О том, что ледники Гренландии растают в самом скором времени и это вызовет повышение уровня моря на целые двадцать футов.
— Так что прощай, Малибу! — весело заключил ведущий. — Нет, разумеется, произойдет это не сразу. Но опасность надвигается… И катастрофа неизбежна, если мы не изменим свой подход.
Эванс отвернулся и шагнул к двери. «Интересно, — подумал он, — что сказал бы Кеннер, услышав эти новости? Изменение скорости вращения Земли? — Он покачал головой. — Нет, это они уж слишком, вон куда хватили! И все льды Гренландии растают?.. Да, можно только представить реакцию Кеннера. Он наверняка стал бы все отрицать, ну, как обычно, с пеной у рта». Эванс отворил дверь, вышел, затем осторожно притворил ее за собой и убедился, что она осталась незапертой. И вышел на улицу.
СЕНЧУРИ-СИТИ
Он направлялся к конференц-залу и столкнулся в холле с Хербом Ловенштейном.
— Господи! — воскликнул Херб. — Где это тебя черти носили, Питер? Искали и никак не могли найти.
— Проводил конфиденциальную работу для одного клиента.
— Что ж, в следующий раз сообщи хотя бы своей чертовой секретарше, где тебя искать. Выглядишь дерьмово. Что случилось, ты подрался, да? И что это там у тебя над ухом?.. Боже, да никак швы?
— Просто упал.
— Угу, как же, как же. Ну а клиент, для которого ты проводил конфиденциальную работу, кто он?
— Ник Дрейк.
— Забавно. Он об этом не говорил.
— Нет?
— Нет, представь, ни слова. И к тому же он только что ушел. Проторчал с ним все утро. Он очень расстроился из-за того документа, ну, где ему отказывают в гранте на десять миллионов долларов из фонда Мортона. Особенно недоволен формулировкой одного из пунктов.
— Да, я в курсе, — сказал Эванс.
— Хочет знать, откуда она взялась, эта формулировка.
— Я знаю.
— Так откуда же?
— Джордж просил не разглашать. — Джордж — покойник.
— Ну, официально еще нет.
— Кончай пудрить мне мозги, Питер. Кто придумал и вставил этот пункт?
Эванс покачал головой:
— Прости, Херб. Я получил особые инструкции от клиента на эту тему.
— Но мы ведь работаем в одной фирме, разве не так? Он и мой клиент тоже.
— Он попросил меня, Херб, в ходе написания контракта.
— В ходе написания? Я же просил, не морочь голову, Питер. Джордж никогда ничего не писал.
— То была записка от руки, — сказал Эванс.
— Ник хочет аннулировать этот пункт в документе.
— Еще бы, ни на секунду не сомневался.
— И я обещал, что мы с тобой ему поможем, — сказал Ловенштейн.
— Не вижу, как ему можно помочь.
— Мортон был не своем уме.
— Вдумайся, Херб. Что ты предлагаешь?! — воскликнул Эванс. — Ты собираешься забрать десять миллионов из его состояния, но если кто-то шепнет об этом на ушко его дочери…
— Да она полная идиотка…
— Привыкшая перебирать наличные, как обезьяна бананы. Так вот, если кто вдруг шепнет ей об этом на ушко, нашу фирму обвинят в присвоении десяти миллионов чужих денег да еще в разглашении конфиденциальной информации. Ты обсуждал с главными партнерами такое развитие событий?
— Вечно ты упрямишься.
— Просто осторожничаю. Могу выразить свою озабоченность в письменном виде, отправив тебе e-mail.
— Так ты в этой фирме карьеры себе не сделаешь, Питер.
— Лично я считаю, что действую исключительно в интересах нашей фирмы, — ответил Эванс. — И знаешь, не вижу способа, как тебе удастся аннулировать этот документ. Ну, разве что ты прибегнешь к услугам юристов других фирм.
— Да ни один из других юристов не стал бы… — Тут Ловенштейн осекся. И, гневно сверкая глазами, уставился на Эванса. — Дрейк собирается поговорить с тобой об этом.
— Буду счастлив выслушать его.
— Тогда передам ему, что ты позвонишь.
— Ладно.
Ловенштейн развернулся и зашагал по коридору. Потом вдруг остановился.
— А что это за история с полицией и твоей квартирой?
— Ко мне вломились.
— И что искали? Наркотики?
— Нет, Херб.
— Моей секретарше даже пришлось отпроситься с работы, чтоб как-то утрясти эту историю.
— Это правда. Сделала мне личное одолжение. Но если мне не изменяет память, произошло это уже по окончании рабочего дня.
Херб фыркнул и зашагал дальше. Эванс напомнил себе, что надо позвонить Дрейку. Хотя это было последним, чего ему хотелось.
ЛОС-АНДЖЕЛЕС
Кеннер припарковал машину на автостоянке на окраине города, под жаркими лучами полуденного солнца. Они с Сарой зашагали по улице. Над тротуаром дрожал раскаленный воздух. Все вывески и указатели здесь были на испанском, за исключением двух, на английском: «Обналичка чеков» и «Деньги в кредит». Из старых громкоговорителей лились песенки мексиканских уличных музыкантов.
— Все готово? — осведомился Кеннер. Сара проверила небольшую спортивную сумку, перекинутую через плечо. Нижний ее край украшал кусок сетчатой нейлоновой ткани, предназначавшейся для маскировки глазка видеокамеры.
— Да, — ответила она, — я готова.
Они направились к большому магазину на углу. Вывеска гласила: «Брейдер. Армейское/флотское обмундирование и снаряжение».
— Что мы будем там делать? — спросила Сара.
— ЛЭФ приобрел ракеты в большом количестве, — ответил Кеннер.
Сара нахмурилась.
— Ракеты?..
— Маленькие. Легкие. Примерно двух футов в длину. Устаревшая вариация ракет Варшавского договора восьмидесятых под названием «Хотфайер». Ручные переносные установки, действуют на твердом ракетном топливе, дистанционное управление, дальность полета около тысячи ярдов.