— Питер? Питер! Что ты здесь делаешь, а, Питер? Давай вставай!..
Он почувствовал, как на плечи ему легли чьи-то руки, такие горячие, они прямо жгли, словно огнем, и вот со стоном и кряхтением он снова занял сидячее положение.
— Вот так-то лучше… — Джанис смотрела на него, лицо ее находилось всего в нескольких дюймах. — Что это с тобой, а? Что ты принял? Говори!
Но он не мог говорить. Не мог двигаться. На ней был трикотажный топ, джинсы, сандалии. И стоило ей хоть чуточку сместиться в сторону, как он терял ее из вида.
— Питер? — Голос звучал встревоженно. — Кажется, тебе совсем плохо. Ты что, баловался экстази? Или у тебя удар? Но ты еще слишком молод для инсульта. Хотя такое случается… особенно если учесть, какой дрянью ты питаешься. Я же говорила, не больше шестидесяти пяти граммов жиров в день. Вот был бы вегетарианцем, никакой бы инсульт тебя не хватил. Почему не отвечаешь? Что ты молчишь? А?..
Она дотронулась до его подбородка, глаза смотрели вопросительно. У Эванса сильно кружилась голова, наверное, потому, что он почти совсем перестал дышать. И еще казалось, на грудь давит камень весом тонн в двадцать, не меньше. Странно, он сидит почти прямо, а камень все равно давит.
«Надо позвонить в больницу», — подумал он.
— Прямо не знаю, что с тобой делать, Питер, — сказала Джанис. — Так хотелось поболтать с тобой сегодня, и вот на тебе. Ты в таком состоянии… Если честно, ты меня просто пугаешь. Хочу, чтоб ты ответил мне хоть что-нибудь. Ну же, отвечай!
Позвони в больницу!
— Прямо не знаю, что и думать. Может, ты меня возненавидел, но ума не приложу, за что. Знаешь, давай-ка я наберу 911 и вызову «Скорую». Нет, мне страшно жаль, и я вовсе не хочу вовлекать тебя в неприятности, но ты меня просто пугаешь, Питер!
Тут она исчезла из вида, Эванс больше не видел ее, зато услышал, что она сняла трубку телефонного аппарата, стоявшего рядом на столике.
Молодец! Только торопись!
— У тебя что-то с телефоном, — послышался ее голос.
О господи!
Он снова увидел ее.
— У тебя телефон не работает, ты это знаешь?
Позвони по мобильному! Ведь у тебя есть мобильник!
— Где твой мобильник? Я оставила свой в машине. Так сбегай и принеси!
— Может, другие телефоны в квартире работают?.. Нет, тебе определенно стоит позвонить своему провайдеру, Питер. Разве можно жить с одним аппаратом… а это что такое? Кто-то вырвал шнур из стены? У нас что, был приступ меланхолии или бешенства? И второй аппарат раздолбан…
Стук в дверь. Похоже, что во входную.
— Привет!.. Есть кто-нибудь? Питер. Ты дома? — Голос женский. Но он его не узнавал.
Потом услышал голос Джанис.
— Вы, собственно, кто?
— А вы кто?
— Я Джанис. Подруга Питера.
— А я Сара. Мы с ним работаем.
— До чего ж вы высокая!
— Где Питер? — спросила Сара.
— Там, в гостиной, — ответила Джанис. — С ним что-то неладное.
Эванс их не видел. Глаза не слушались. Мало того, перед ними начали плавать серые мухи — верный признак того, что он вот-вот потеряет сознание. Он сделал над собой просто нечеловеческое усилие, чтобы хоть немного наполнить легкие воздухом.
— Питер? — окликнула его Сара.
И вот она возникла прямо перед ним. Стояла и пристально всматривалась ему в лицо.
— Тебя парализовало? — спросила она.
Да! Позвони в больницу!
— Он весь вспотел, — сказала Сара. — И пот холодный.
— Таким я его и нашла, — Джанис обернулась к Саре. — А вы вообще что тут делаете? Вы хорошо знаете Питера?
— «Скорую» вызвали? — спросила Сара.
— Нет, потому что забыла телефон в машине, а тут…
— Сейчас вызову.
Сара достала свой мобильник. Это было последнее, что помнил Эванс.
БРЕНТВУД
Время было позднее. И дом, и все вокруг погружено во тьму. Николас Дрейк сидел за письменным столом у себя дома, в Брентвуде, что неподалеку от Санта-Моники. Дом находился ровно в 2,9 мили от побережья (он специально недавно измерил это расстояние, проехав на машине), так что здесь он чувствовал себя в безопасности. С домом ему вообще повезло, ровно год тому назад он был куплен для него НФПР. Ну и, естественно, пошли разговоры, потому что НФПР уже приобрел для него один дом, городской, в Джорджтауне. Но Дрейк всячески подчеркивал, что ему нужна эта резиденция на западном побережье принимать и развлекать важных гостей, всяких там знаменитостей и филантропов.
Ведь Калифорния, в конце концов, самый передовой и озабоченный состоянием окружающей среды штат. Именно здесь, в Калифорнии, первыми приняли законы, ограничивающее курение, почти за десять лет до того, как это сделали в Нью-Йорке и других городах восточного побережья. И даже когда Федеральный суд нанес в 1998 году сильнейший удар по АЗОС, обвинив агентство в том, что оно нарушает установленные им же законы, запрещая курение сигарет со специальным антиникотиновым фильтром, — дело в том, что федеральный судья был родом из «табачного» штата, — даже тогда Калифорния не дрогнула. Законы против курения остались. И НФПР, и подобные ему организации не собирались успокаиваться на достигнутом. К примеру, в Санта-Монике вот-вот должны были запретить курение на улице, даже на пляже! Разве это не прогресс?
Здесь легко и приятно работать.
А вот что касается добывания по-настоящему больших фондов… тут дела обстояли несколько иначе. В развлекательной индустрии работали несколько богачей, на которых всегда можно было положиться. Но настоящие деньги в Калифорнии водились не у них, а в крупных инвестиционных банках, у владельцев концернов и корпораций, в недвижимости, в трастовых фондах, короче, у людей, распоряжающихся суммами от пятисот миллионов долларов до двух миллиардов. Да, то были серистые деньги, но уговорить этих людей расстаться хотя бы с малой их частью было не так-то просто. Эти люди населяли другую Калифорнию. Ходили в гольф-клубы, куда не пускали актеров, какими бы они ни были знаменитостями. Большие деньги находились в руках первопроходцев и антрепренеров высоких технологий, и люди эти были очень умны и крайне жестки в ведении дел. Большинство из них прекрасно выучили свой урок. Господи, да многие из них были учеными.
И Дрейку было непросто вести дела с такими людьми. Они являлись для него проблемой и преградой к получению приличного благотворительного взноса на этот год. Он смотрел на экран монитора, подумывая, что уже пришла пора пропустить стаканчик виски, как вдруг на экране открылось новое окно и замигал курсор.
СКОРПИОН: Говорить можешь?
Ну вот, прямо телепатия, подумал Дрейк. И напечатал:
Да, могу.
Дрейк заерзал в кресле, затем повернул настольную лампу так, чтобы она освещала его лицо. Взглянул на объективы камер, закрепленные прямо над монитором.
Щелкнул мышкой. На экране возник Тед Брэдли, он сидел за столом у себя в кабинете, в доме на Сан-Фернандо Вэлли.
— Ну, что такое?
— Все было так, как ты говорил, — сказал Брэдли. — Эванс спутался с чужаками.
— И?..
— Он был с этой девицей, Дженифер, которая работает над иском…
— Дженифер Хейнс?
— Да. Сущая ведьма.
Дрейк промолчал. И прислушался к голосу Брэдли. Актер снова напился.
— Мы уже говорили об этом и раньше, Тед, — сказал после паузы он. — Никому не нравится, когда ты влезаешь в их дела.
— Ну, это как сказать. Но вообще-то мало кому нравится.
— Мы не должны производить на людей такое впечатление, Тед.
— Да она меня оскорбила!
— Ладно, отставим это. Итак, там была Дженифер Хейнс и…
— Она шпионка! Подсадная утка и работает на всех этих крупных угольщиков и нефтяников. Точно тебе говорю.
— Кто еще был?
— Сара Джонс.