Из полутемного коридора на цыпочках выходил еще один Стражник. Он держал наготове арбалет и крадучись приближался ко мне. Непослушными пальцами я потащил из рюкзака заклинание "удар молнии". Хвала Инносу - в шахте было достаточно света, чтобы разобрать литеры глаголицы. Шепотом произнес заклинание - в голову незадачливому следопыту ударила молния. Мгновенно обуглившийся Стражник упал и принялся кататься по подмостям в предсмертных корчах. Я вскочил на ноги и подошел к нему.
- Дай... дай эликсир! - пробулькал он, цепляясь обгоревшими ладонями за обгоревшее лицо.
- Не дам! - ответил я, - ты плохой! Ты меня хотел убить!
- Я... хороший! - захрипел Стражник, - дай эликсир.
- Ладно! - поверил я, - тогда на!
Он схватил бутылочку с эликсиром и принялся жадно пить. Я положил руку на рукоять "Удара ярости" и отвернулся к нему спиной. Услышав, как бутылочка разбилась и заскрипел ворот арбалета, резко развернулся и изо всех сил ударил. Коварный и неблагодарный Стражник упал с разрубленной грудью, а его арбалет выскользнул из пальцев и упал на щебень. От удара он выстрелил, и болт пролетел в нескольких сантиметрах от моей коленной чашечки.
- Тьфу ты! - сплюнул я, - вот и делай людям добро. А они - твари неблагодарные! Даже мертвые стараются отомстить... отблагодарить, то есть.
С этими словами я взял в руки свой арбалет и подкрался ко входу в коридор. Здесь было гораздо темнее, чем в основном стволе шахты. Но все же через несколько минут мои глаза привыкли к полумраку. Я рассмотрел в конце коридора еще одного стражника. У того вроде был меч, а дальнобойная "артиллерия" отсутствовала. Я взял на прицел бледное пятно, как будто бывшее его рожей, и нажал на спуск. Раздался тупой звук спускаемой тетивы, а затем вдалеке что-то глухо стукнуло.
- Марк, меня ранили! - раздался страдальческий голос.
- Кто? - спросили откуда-то сверху.
- А шут его знает!
- Может, Фред по крысам стрелял, эй, Фред! Ты куда, сука, целишься? Борку зацепил!
- Звиняйте! - изменив голос, ответил я и выпустил в сторону неизвестного Марка целых три стрелы, - прицел сбил кто-то!
- Кретин! - снова завопили сверху, - ты в меня попал! Выбрось свой арбалет, Фред! Ты так нас всех перестреляешь!
Именно этого я, в принципе, и добивался. Произведя повторную серию выстрелов, пара стрел из которой достигло цели (сверху на подмости шлепнулось что-то грузное), я выхватил меч и бросился добивать болтуна Борку. Своим криком он мог всех переполошить. Услыхав мои шаги, Борка простонал:
- Ты убил Марка, идиот!
- Я и тебя убью! - флегматично ответил я, - вы все здесь одной кровушкой мазаны!
- Марвин? - широко распахнул он глаза, - ах ты, сука!
- Сам ты - курва! - ответил я, приканчивая его.
Наступила полная тишина, которая нарушалась лишь дробью зубов Рудокопа, сидящего где-то вверху на площадке.
- Спускайся, нах! - предложил я ему, - солдат ребенка не обидит.
- Ты убил их всех! - произнес дрожащий голос.
- Ну конечно! А ты предпочел бы, чтобы убили меня...
- Оставьте меня в покое! - завизжал истеричный голос, - я - простой Рудокоп, что долбит сутками напролет пустую породу! За какие-то жалкие пятьдесят кусков в месяц, а меня еще и пристукнуть может любой! Отстань от меня!
- Да сиди ты там! - пожал плечами я, - ты мне и в хрен не уперся.
Сзади вдруг раздались тяжелые шаги и голос Горна:
- С кем это ты здесь общаешься?
- Да вон Рудокоп созрел, а падать не хочет.
- Так у тебя же арбалет! - пожал плечами напарник.
- А-а-а! - заорал Рудокоп, бросаясь вниз головой со своего насеста. Как раз, типично в духе "Ragtroll". Или японских камикадзе - священным ветром на линкоры противника.
Я осуждающе глянул на Горна.
- Довел паренька? Такой грех на душу...
- Хо-хо! - рассмеялся здоровяк, - знаешь, сколько у меня грехов на душе?
Я осмотрел его. Стрелу он уже вытащил и, по всей вероятности, провел краткий курс самолечения.
- Слушай, Горн, а ведь ты - матерый волчара. Отчего же ты щеголяешь в средних доспехах? Я недавно в вашем лагере, а уже приобрел у Ли по сходной цене...
- Да пошел ты! Сам знаешь, откуда у пьяницы две тысячи кусков руды? Если я каждый день на сотню кусков выпиваю пива и самогона... есть, правда, способ достать хорошие доспехи, но это слишком опасно.
- Каким образом? - спросил я.
- Нужно принести Ли шкуру тролля. Тогда он продаст хорошие доспехи всего за пятьсот кусков. А тролля завалить - не бабу дрючить. Он, знаешь ли, кусается. Того младенца, что мы с тобой замочили в развалинах, не стоит принимать всерьез.
- Ладно! Куда идем дальше?
Горн внезапно посерьезнел и ответил, что мы с ним приблизились к самому опасному месту в Свободной Шахте. Она испокон веков делится на два уровня: верхний и нижний. Верхний уровень меньше, мы его уже освободили. Но на нижний уровень ведет всего одна лестница, у которой обычно дежурит не менее трех охранников. Это понимают и люди Гомеза. Лестница длинная - почти двадцать метров, с нее просто так не спрыгнешь на головы собравшимся. Необходимо что-то придумать.
Мы вместе с ним без проблем добрались на промежуточную площадку, откуда отходила "Потемкинская лестница" вниз, и свесили головы. Где-то внизу, в самом деле, прогуливались трое Стражников, причем двое из них были с арбалетами.
- Есть идея! - прошептал я, - возвращайся назад и надевай шмотки самого крупного стражника, которого мы ухайдокали. После спускайся вниз.
- А ты? - тоном Кисы Воробьянинова спросил Горн.
- А на мне, как всегда, самое трудное. Я превращусь в шершня и залечу к ним с тыла.
Недовольно бурча, Горн полез по лесенке вверх, а я нашарил в рюкзаке одно из оставшихся двух заклинаний по превращению в шершня и изготовился колдовать. Наконец, Горн сообщил сверху, что доспехи он нацепил, но долго в них пребывать не намерен. Я одобряюще махнул ему рукой и тотчас прочел заклинание.
Не знаю, как мне удалось пролететь мимо Стражников. Наверное, повезло. Но по мне было выпущено не менее десятка болтов. Я улепетывал из всех сил, маша крыльями в стиле бабочки и пикируя там, где это только было возможно. Короткое, бочкообразное тело шершня не предназначено для скоростных атак и маневров - парусность у него, точно у дирижабля. Но помню точно, что однажды спьяну мне даже удалось сделать мертвую петлю.
Я залетел в какой-то темный угол и тотчас вернул себе человеческий облик. Сразу же все вокруг наполнилось пестрой гаммой звуков: где-то вверху на подмостях раздавались нестройные удары кирок, внизу бегали обеспокоенные Стражники с воплями "куда подевался этот треклятый шершень", мимо моего укрытия на полусогнутых прошло несколько Призраков. Воинственности в них было меньше, нежели в улитках, но по всей вероятности их взяли с собой, чтобы обтесались. Призраки, не сговариваясь, свернули налево и устремились вниз - под защиту массивной плавильной печи.
Вооружившись арбалетом, я поводил им в разные стороны. Бляха муха! Как это я за своей спиной исхитрился не заметить Стражника. Правда, спящего, но ежели бы он проснулся и воспарил аки царь-колокол? Пришлось бедолагу усыпить нежным касанием меча. Перерезанное горло глухо булькнуло - я обеспокоено озирался и нюхал воздух. Запах паники пока не слышен - значит, Горн все еще медлит.