Поправив висевший на плече «Вал», Жорж дождался, пока группа соберет пожитки, и неспешно двинулся вслед за всеми к стоявшим метрах в пятистах двум пятнистым Ми-24, еще со времен войны в Афгане именуемых пехотным людом «крокодилами».
Спустя ровно полчаса его отряд парил в бреющем полете над зелено-коричневыми складками северного склона Большого Кавказа…
— Стало быть, этот вожак «приматов» был одним из участников налета на Ингушетию?.. — еще разок уточнил подполковник, рассматривая с помощью бинокля большую усадьбу на окраине села.
Удачно выбранная позиция на невысоком пригорке, поросшем молодыми грабами, позволяла вести наблюдение за происходящим во дворе. Усадьба принадлежала то ли его родственникам, то ли знакомым и была облюбована полевым командиром для кратковременных передышек.
— Да. И не простым участником, а командовал одной из бригад, — отозвался лежащий рядом Болотов. — Потому и решено его убрать.
— Как скажешь… Можем и убрать…
— Но как? Снайперским выстрелом?..
— Нет, эта работа не для снайпера, — оторвавшись от окуляров оптического прибора, покачал головой Извольский. — Мы с помощью десятикратной оптики едва рассмотрели твоего «клиента», а у Кравчука прицел еще слабее. Далековато, одним словом. А посылать снайпера ближе для единственного выстрела, означает: и его потерять, и погоню себе на хвост прицепить.
— Что же вы предлагаете?
— Во-первых, я предлагаю перейти на «ты» — мотаясь плечом к плечу по горам да лесам, не принято «выкать». Можешь называть меня Георгий.
— Сергей, — согласно кивнул тот.
— Во-вторых, Сергей, спрячь подальше свой «Каштан», — кивнул он на компактный пистолет-пулемет с навинченным на ствол глушителем и торчащим сверху лазерным целеуказателем. — Оружие это, конечно, неплохое, да толку от него в лесу мало. Вот ежели соберешься в каком-нибудь кабаке компанию за соседним столиком покрошить, или в автобусной давке «клиенту» пулю в мозги вогнать через подбородок — тогда эта штуковина в самый раз.
Офицер ФСБ послушно убрал скорострельное оружие…
— Ну а в-третьих… Какая, говоришь, у Калаева машина?
— По нашим данным черная «Тойота» — внедорожник. Вон чуть левее зеленых ворот стоит, между темно-зеленой «Нивой-Шевроле» и «Уралом»…
— Ага, вижу.
Георгий Павлович повернулся к группе, расположившейся метрах в десяти в глубине лесочка и, позвал:
— Кролик! Прыгай сюда.
Под смешки приятелей Ярцев с недовольной гримасой подобрался к старшим офицерам…
— В твоей хозяйственной сумке радиоуправляемый фугас имеется?
— А то!.. — хмыкнул парень.
— Тогда прикинь, подрывник, — подал ему бинокль командир, — ежели заложить эту хреновину у той дороги, идущей от села вправо — к райцентру, мощности сигнала отсюда хватит?
Весельчак принял бинокль и с серьезным видом стал осматривать местность, лежащую перед ними словно на ладони. Через минуту обнадежил:
— Напрямую расстояние приемлемое, помех и препятствий нет. Определенно сработает.
— Тогда бери Кравчука в качестве прикрытия и вперед, — подытожил Жорж.
— И темноты дожидаться не будем? — удивился тот.
— Нет, Кролик, не будем. «Клиент» в любую минуту волен сесть на машину и сорваться по своим разбойничьим делам. Еще вопросы есть?
— Нет…
Спустя короткое время, вооружившись радиоуправляемой миной, подрывник на пару со снайпером исчезли среди низкорослых грабов и кустарника…
— Меня вот что волнует… — тихо зашептал довольный ходом операции майор ФСБ, — как бы нам не перепутать Калаева с кем-нибудь еще. Слабовата все же оптика!..
— Это тоже не проблема, — успокоил профессионал от спецназа. — Лунько!
Молоденький Лейтенант тут же оказался рядом…
— Ну-ка поведай нам о своей «Лейке».
— О какой лейке?!
— О камере своей навороченной расскажи. Нас интересует ее оптика.
— А… Шестнадцатикратное оптическое увеличение, а дальше — до двухсот сорока — цифровое.
— Ну, о своем цифровом будешь перед школьниками хвастать — нам «зернами» на картинке ни к чему любоваться, — негромко пробурчал подполковник и повернул голову к майору: — Устраивает?
— Еще бы… — бережно взял он из рук штатного оператора группы камеру.
Сергей Болотов навел объектив на окраину села, максимально увеличил оптическое изображение и, удовлетворенно кивнув, приступил к наблюдению…
— Вы только это, товарищ майор… — мялся возле фээсбэшника лейтенант, — процесс устранения главаря зафиксировать не забудьте. Ладно?
— Не волнуйся, запечатлею во всей красе.
Расположившись на молодой травке под деревом, Одинцов с Лунько о чем-то тихо переговаривались. Сидя чуть поодаль от них, Арина Северцева наводила порядок в объемном рюкзаке, молчала и избегала встречаться взглядом с кем-либо из группы. Она вообще вела себя замкнуто, сторонилась общения и на вопросы отвечала крайне скупо. Пожалуй, только Болотов — ее непосредственный шеф в этой операции, удостаивался большего внимания девушки. Изредка, когда поблизости не было спецназовцев, они шептались, и на лице старшего лейтенанта службы безопасности даже мелькало подобие улыбки. Но стоило появиться кому-то из подчиненных Извольского или же, пуще того — завести с ней беседу, она мгновенно замыкалась, хмурилась и отводила глаза в сторону…
Ярцев с Кравчуком вернулись часа через два. Все это время майор ФСБ неотрывно следил за усадьбой и переживал, как бы «клиент» не уселся в автомобиль раньше, чем будет готово к взрыву устройство. Довольный подрывник подобрался к кустам, из-за которых вели наблюдение два старших офицера…
— Установил. Эх и уе… Ой!.. — осекся молодой балагур, покосившись на молоденькую разведчицу. — Одним словом — шарахнет так, что и танк не выдержит!
— Присоединяйся к майору, — приказал подполковник. — Как только Калаев изъявит желание выехать из села — приведешь свою адскую машинку в действие.
— Понял, — кивнул Кролик и занял место рядом с фээсбэшником, положив перед собой на траву небольшой пульт с антенной.
Калаев возжелал прокатиться лишь поздней ночью. Когда сумерки основательно сгустились, Лунько помог Болотову настроить видеокамеру на более чувствительный режим и еще раз напомнил о записи подрыва автомобиля на видеопленку. И часа через три майор, обернувшись к Извольскому, взволнованно зашептал:
— Георгий, «клиент» вышел со двора с тремя какими-то мужчинами, но сел не в «Тойоту», а в темно-зеленую «Ниву-Шевроле».
— Эти мужчины — его охрана, а «Нива»… Хитрит, сволочь. Полагает, будто способен запутать нас, — спокойно разъяснил Жорж. — Кролик, дорогу видно?
— Видно, — отвечал старлей, не отрываясь от ночного прицела, взятого напрокат у Кравчука. — И дорога, и вешка моя заветная как на ладони.
— Ну и славненько. Цель — темно-зеленая «Нива».
Спустя пару минут по пустынной проселочной дороге, освещая фарами светло-серый грунт, медленно ехала новенькая «Нива-Шевроле». Когда автомобиль поравнялся с лежащим на обочине гладким валуном, ночную мглу осветила сильная вспышка, а немногим позже до спецназовцев докатилась волна гулкого раската. Болотов подождал, пока слабый ветерок развеет дым и поднятую взрывом пыль, основательно рассмотрел результат проделанной работы — горящие обломки машины и лишь после этого поспешно встал, подошел к шефу спецназовцев и, горячо пожав руку, молвил:
— Отличная работа, Георгий.
— Тогда уходим. Наш поезд тащится по расписанию…
Часть третья
«Возмездие»
«Затишье…
Снова в пределах Чечни и соседних с нею республик — затишье. Хорошо это, или же опять следует исподволь готовиться к дурным новостям, как в конце июня — не знаю. Хотелось бы верить и ожидать лучшего, но пока не знаю…
…Но, одно уже сейчас можно сказать со всей определенностью: какие-то шаги по наведению порядка и установлению законности в мятежной республике нашими силовыми ведомствами все же предпринимаются. В своей предыдущей статье я уже упоминала со ссылкой на информированный источник о подготовке операции «Возмездие». Напомню: суть ее заключается в физическом устранении особо опасных главарей бандформирований, скрывающихся ныне в труднодоступных горных и лесных базах. Скрывающихся, разумеется, до поры до времени… Так вот, со ссылкой на тот же, заслуживающий доверия источник, спешу сообщить: два дня назад группа спецназовцев, состоящая исключительно из профессионалов высочайшего уровня, была успешно заброшена в предгорный районы Северного Кавказа. Более того, первой же ночью жертвой акции «Возмездие» пал отъявленный головорез — полевой командир Усман Калаев.