Встречное авто оказалось увесистым, сильно потрепанным внедорожником. Вылез водитель, под стать машине: пузатый, круглоголовый человек без шеи.
Банкир переживал адреналиновый приход и не стал покидать кресло.
Круглоголовый решительно приблизился. По мятому кожаному пиджаку и массивной золотой цепочке Знаев опознал одного из местных деревенских коммерсантов.
- Ты чего? - громко спросил абориген, наклоняясь и заглядывая в лицо финансиста. - Смерти ищешь?
Машина Знаева имела под капотом четыреста лошадей и стоила больше ста тысяч долларов, поэтому круглоголовый, хоть и кипел от возмущения, явно предпочитал действовать осторожно. Дом банкира находился совсем рядом, в километре, и банкир несколько раз встречал круглоголового в деревне, возле сельпо - туда доводилось заезжать по мелкой надобности, хотя бы за питьевой водой.
- Прошу прощения, уважаемый, - вежливо сказал Знаев. - Спешу.
- Я тебя тут часто вижу, - медленно произнес местный, и на его лице появилась смесь отвращения, зависти и интереса. - Ты все время гоняешь, как бешеный.
- Бывает.
- Нехуй тут гонять! - вдруг решившись, надсадно заявил селянин. - Тут, бля, люди живут!
- Вообще-то, - спокойно ответил банкир, - я тоже тут живу.
- ТОЖЕ живешь? А я тут - ВСЕГДА жил! Прикидываешь разницу?
- Конечно. Еще раз прошу прощения.
- Не надо ничего просить, - презрительно сказал круглоголовый. - Ты тут поселился - хрен с тобой, живи. Но живи - как все! Гонять будешь у себя в Москве. А тут гонять не надо. Ты что, решил здесь новые порядки устроить?
- Нет.
- Вот и нечего тут устраивать московские порядки. Все равно не получится. Знаешь, почему?
- Знаю, - сказал Знаев. - Потому что тут у вас - свои порядки.
- Вот именно! Не забывай об этом… - толстяк помедлил и веско отрекомендовался: - Я Миха Жирный. Я тут родился, живу и буду жить. А такие, как ты, понаехали из своей Москвы и уже вот где… - селянин ударил по горлу ребром ладони. - Езжай. И веди себя тихо, понял?
- Понял.
- Еще раз увижу, что ты летаешь, как бешеный, возле моей деревни - с тобой будет разговор. Серьезный. Мне все равно, кто ты. Поймаю и спрошу по всей строгости…
- Ясно.
Миха Жирный постоял еще несколько мгновений, чтоб весомой паузой подвести черту под беседой, сложившейся явно в его пользу, и небрежно махнул рукой: давай, отваливай. Знаев запустил мотор и тронул. Угрозы на него никак не подействовали. В машине хранилось оружие, пистолет, снаряженный резиновыми пулями, - не для защиты от врагов (дальновидный Знаев не имел настоящих врагов), а для столичного миллионерского форса, однако махать стволом на пустынной ночной дороге, да еще в ситуации, когда сам не прав, было бы неправильно. Жирного господина легко разыскать. За сравнительно небольшие деньги можно испортить незадачливому мужику настроение на много месяцев вперед - но зачем? Для удовлетворения самолюбия? Оно давным-давно удовлетворено. Красивее, проще и дешевле погасить внешнюю агрессию изысканной вежливостью, на какую способны только очень культурные, а главное - умные люди.
Банкир считал себя умным человеком. Он верил в заговор умных и с удовольствием в нем участвовал.
Дураков много. Умных гораздо меньше. Дураки убеждены, что им принадлежит весь мир. Умные думают иначе, однако помалкивают. В этом и заключается их заговор.
Дом финансиста был построен тоже очень умно. Посторонний наблюдатель, приблизившись к ограде поместья, никак не увидел бы скрытый за деревьями особняк. Отключив сигнализацию и миновав ворота, по широкому - сделанному так, чтоб свободно разъехались два автомобиля, - проезду, насыпанному из экологически чистой гранитной крошки, Знаев докатился до главного входа, выключил зажигание и насладился ударившей в уши тишиной.
Физиологи утверждают, что индустриальные звуки сводят человека с ума. Тогда как моряки, годами живущие среди рева океанских волн, чувствуют себя превосходно. Обитателям тропиков никак не досаждает гул дождя, продолжающегося по два месяца кряду. Грохот автострады убивает - а грохот прибоя записывается на магнитофон и продается в магазине, граждане покупают такие записи, чтобы лечить нервы.