— А что с ним? — насторожилась Керри.
— Не знаю… Просто он исчез куда-то. После увольнения из армии он вообще стал очень странным. Запил, говорит бог знает что, а на прошлой неделе вообще исчез.
— Как — исчез?!
— Ушел и не вернулся, — всхлипывая, проговорила Минни. — И, знаешь, я опасаюсь самого худшего.
— Чего же именно?
— Его могли арестовать…
— Почему ты так думаешь?
Минни долго молчала, опустив глаза, потом вдруг разрыдалась. Керри поспешила на кухню и принесла ей стакан холодной воды. Успокоившись, Минни огляделась по сторонам, будто опасаясь, что ее может кто-нибудь подслушать, и прошептала:
— Боюсь, что это Гарри донес на него. Только ты, пожалуйста, не осуждай его. Он ведь на государственной службе, и у них сейчас идет новая проверка лояльности. Ты сама знаешь, что это такое, а у нас семья, и почти никаких сбережений. И потом, ведь папу все равно арестовали бы, и уж тогда бы нам несдобровать.
Да, Керри знала, что такое «проверка лояльности». Согласно положению об этой проверке, заподозренным в нелояльности мог быть всякий, кто, по мнению комиссии, сочувствует или когда-либо сочувствовал коммунизму, относится или когда-либо относился сочувственно к лицам, которые сочувствовали коммунизму. Мало того, одного только общения с этими людьми или проявления чрезмерной словоохотливости в их присутствии было достаточно, чтобы оказаться зачисленным в «нелояльные» со всеми вытекающими из этого последствиями.
Было известно Керри и то, что комиссия по проверке лояльности могла не предъявлять обвиняемому никаких доказательств его вины. Считалось также излишним ведение при разборе дела какого бы то ни было протокола. Вообще не требовалось, чтобы заключение комиссии по проверке лояльности основывалось на каких-либо доказательствах. Керри, как журналистка прогрессивной газеты, хорошо знала все это. И все-таки ее неприятно поразило то, что Минни не только считала возможным донос мужа на ее отца, но еще и оправдывала своего Гарри. Керри не очень-то любила дядю Джеймса (да его и не за что было любить), но Минни показалась ей теперь отвратительной. Сухо попрощавшись с нею, она поспешила к своей машине.
12. ГЕНЕРАЛ РЭНШЭЛ НЕДОВОЛЕН «МИССИЕЙ» ДЭВИСА
По тому, что Гоуста вызвал не сам министр и не кто-либо иной из высокопоставленных лиц, а именно помощник министра Герберт Рэншэл, Гоуст догадался, что разговор будет не из приятных.
«Наверное, все из-за этого Дэвиса, — с досадой подумал Гоуст, сидя в пустом кабинете, куда проводил его адъютант Рэншэла. — Я так и знал, что не обойдется без неприятностей. Конечно, наладить связь на таком расстоянии не так-то просто. И все-таки это очень меня тревожит…»
Рэншэл вошел в кабинет через боковую дверь, и Гоуст не сразу его заметил. Холодно кивнув Гоусту, он сел за свой письменный стол и принялся просматривать какие-то бумаги. Лицо его выражало совершенное равнодушие, но Гоуста оно не обманывало.
— Известно ли вам, генерал, — произнес, наконец, Рэншэл, — что комиссия военного министерства, состоящая из опытнейших наших специалистов и представителей науки, закончила вчера свою работу?
— Да, сэр, известно.
— Ну, а выводы ее вам тоже известны? Знаете ли вы, что одними только нашими средствами вряд ли удастся раскрошить астероид?
— Я был бы плохим начальником разведывательного управления, сэр, если бы не знал и этого.
— Обстановка, в общем, такова, что придется, может быть, обратиться за помощью к русским.
— К русским? — удивился Гоуст.
— Да, не исключено. Во всяком случае, нужно быть готовыми к этому. Обстрел астероида придется вести на высоте нескольких тысяч километров над поверхностью Земли. Цель будет не неподвижной, а несущейся с космической скоростью. Вероятность попадания в такую цель незначительна. Для такого обстрела у нас нет ни опыта, ни средств. А между тем русским уже приходилось запускать гигантские спутники и забрасывать космические корабли чуть ли не в окрестности Солнца.
— Конечно, все это совершенно правильно, — согласился Гоуст. — Подобной битвы еще не приходилось вести не только нам, но и вообще человечеству. Неясно мне только одно: какое отношение имеет все это к разведывательному управлению, которое я возглавляю? Не спутали же вы меня с начальником артиллерийского управления и не случайно же вызвали к себе?
Рэншэл пристально посмотрел в глаза Гоусту и спросил, жестко выговаривая слова:
— А посылка вашего Дэвиса и других агентов в Советский Союз не имеет разве ко всему этому никакого отношения?
— Я не понимаю вас, сэр, — с притворным недоумением проговорил Гоуст, а сам подумал: «Я не ошибся. Действительно, значит, из-за этого Дэвиса».
— Не понимаете? С каких пор вы стали таким непонятливым? Как по-вашему, с большой охотой будут помогать нам русские, если им станет известно, с какой целью посланы к ним наши агенты?
«Ну, в этом-то, положим, не только моя вина, — с некоторым облегчением подумал Гоуст. — Тут повинны больше генерал Хазард и те, кто ему покровительствует».
— Но, позвольте, сэр, — теперь уже более бодрым голосом заметил Гоуст, — разве известно, что астероид упадет именно на нас? Он может упасть и на их территорию, как, например, Тунгусский или Сихотэ-Алинский метеориты. Ну и пусть тогда падает. Я не очень-то буду расстраиваться, если даже он упадет на их Москву. Зато, если мы раньше времени обратимся к ним с предложением совместных действий, отступать потом будет труднее.
— В том-то и дело, генерал, что отступать не придется. Теперь уже достоверно известно, что астероид упадет на наш континент. Неясно только, куда именно.
— Тогда другое дело, — разочарованно развел руками Гоуст. — Но насколько я понимаю русских — будем говорить об этом начистоту, отбросив всякие пропагандистские соображения, — они не откажут нам в помощи. Люди они трезвые и прекрасно понимают, что, если даже астероид и упадет на какой-нибудь наш промышленный центр, мы от этого не перестанем существовать, как мировая держава. В подобной ситуации им гораздо выгоднее помочь нам и завоевать тем самым симпатии нашего народа. Нам же в политическом отношении выгоднее потерять любой промышленный центр, чем просить помощи у русских.
Рэншэл задумчиво прошелся по кабинету, распахнул окно, постоял возле него, вдыхая свежий утренний воздух, и, повернувшись к Гоусту, произнес:
— С вами нельзя было бы не согласиться, если бы не портили нам всего дела ваши агенты во главе с Дэвисом. Насколько я понимаю, они должны не только разведать кое-что, но и произвести грандиозную диверсию. Представляете себе, что будет, если они попадутся в руки советской контрразведки? Мы-то с вами к подобным скандалам уже привыкли, а вот как наши граждане отнесутся ко всему этому? Вот я чего боюсь. А нельзя ли нам отозвать Дэвиса назад? Или хотя бы передать ему, что задание отменяется?
Генерал Гоуст попросил разрешения закурить. Нервно пуская мелкие колечки дыма, он не очень уверенно заметил:
— Постараемся что-нибудь предпринять, сэр. Нужно только согласовать все с министром. Это ведь не моя только инициатива — посылка Дэвиса в Россию.
— Да, заварили вы кашу, — вздохнул Рэншэл, закрывая окно и снова усаживаясь за свой стол. — Сегодня же попробую поговорить об этом с министром, а вы попытайтесь все-таки связаться с вашими агентами. Может быть, и удастся как-нибудь предотвратить скандал.
— Слушаюсь, сэр.
13. ПОДПОЛКОВНИК ДЖЕССЕП ДАЕТ О СЕБЕ ЗНАТЬ
На следующий день у Керри снова был разговор с редактором.
— Знаете, Керри, что творится в городе? — спросил Каннинг. — Грэнд-Сити полон самых тревожных слухов. Говорят ужасные вещи. Не всему, конечно, можно верить, но доля истины чувствуется. Мне и самому известно из довольно авторитетных источников, что астероид упадет на наш континент. Некоторые уверяют даже, что на соседний с нами, самый населенный штат. Жертвы могут быть колоссальные.
Керри тоже наслышалась всяких разговоров, и все это не было для нее новостью.
— Ну, а что же думает предпринять наше правительство? — озабоченно спросила она.
— В том-то и дело, что правительство занимает неопределенную позицию. Ученые и военные специалисты считают возможным раздробить астероид современными средствами ракетной техники, но сделать это можно лишь с помощью русских.
— Ну и что же? — удивилась Керри. — Разве русские откажут нам в такой помощи?
— Русские-то не откажут, но их, оказывается, и не собираются просить об этом, — с горечью сказал Чарлз Каннинг. — Мало того, русским хотят подложить свинью. Готовят какую-то грандиозную диверсию. Боюсь, что взрыв на бывшей базе бомбардировщиков был репетицией этой диверсии. Понимаете теперь, как важно нам разыскать во что бы то ни стало вашего дядю?
Керри растерянно развела руками.
— Где найдешь его… Они, наверное, уже упрятали дядю в надежное место.
— И все-таки, Керри, нужно попытаться разыскать его во что бы то ни стало. Вы освобождаетесь с сегодняшнего дня от всех прочих обязанностей. Главная ваша задача — розыски подполковника Джессепа. Можете взять себе в помощь любого сотрудника редакции.
Керри никогда еще не видела Чарлза Каннинга столь решительным. Голос, выражение лица, жесты — все теперь было неузнаваемо в этом далеко не молодом уже человеке.
Отказавшись от помощников, Керри попросила лишь машину и сама объездила все кабачки и кафе Грэнд-Сити. В дорогие рестораны она не заглядывала: дядя не решился бы появиться там. Все, однако, было безрезультатно. Да Керри и не надеялась на удачу. Она не сомневалась, что дядя либо арестован, либо уехал из Грэнд-Сити.
Усталая, недовольная собой, хотя винить себя было и не за что, вернулась она домой. Мать сообщила, что в ее отсутствие звонил кто-то, оставил свой телефон и очень просил в десять вечера непременно ему позвонить. Номер телефона не был знаком Керри, к тому же она так устала, что не имела ни малейшего желания ни встречаться, ни разговаривать ни с кем, кроме, конечно, Джонни.
Однако, отдохнув немного, она вспомнила о записанном телефоне и посмотрела на часы. Было без трех минут десять.
«А может быть, позвонить все-таки?..»
Нехотя набрала она номер. Отозвался незнакомый, хриплый голос:
— Керри?! Это ты, Керри? Узнаешь ты меня, Керри?..
Девушка сразу узнала голос Джессепа. Дядя не хотел, видимо, называть себя, и Керри поняла это. Они условились встретиться через час в маленьком спортивном кафе «Геракл», находившемся на окраине города.
Керри тотчас же сообщила об этом Каннингу. Она не назвала фамилию дяди, но редактор и так понял, о ком идет речь.
— Вы поедете? — с тревогой спросил он.
— А как же?
— Может быть, прислать к вам кого-нибудь?
— Нет, не нужно. Пришлите только машину.
Затем Керри набрала номер телефона Мунна.
— Здравствуйте, Джонни! Чем занят у вас сегодняшний вечер? Ничем особенным? Ну и очень хорошо. Вы ведь храбрый мужчина?
— Как лев.
— Ну, я не сомневалась в этом. Значит, вы не откажетесь сопровождать меня в одну не совсем безопасную поездку?
— Опять на концерт какого-нибудь негритянского певца? — спросил Джон.
— Нет, не на концерт, но, может быть, на нечто более опасное. Ну, так я заеду за вами.
— Вы сумасшедшая, Керри, — тревожно проговорил Джон, как только машина остановилась у подъезда его дома. — Куда это вы собрались?
— А вы что, уже перепугались? — рассмеялась Керри. — Что это вид у вас такой возбужденный?
— Как вы могли, Керри, подумать обо мне такое? Я просто бегал к одному моему приятелю одолжить револьвер.
— Ну, до этого-то дело, может быть, и не дойдет. Садитесь, дорогой расскажу вам обо всем.