Однако, использование только прямого порядка слов делает речь однообразной. Поэтому прямой порядок слов в предложении иногда сознательно заменяется обратным. Такая замена называется инверсией (от латинского слова inversio — перестановка, перемещение). Инверсия создает добавочные смысловые оттенки, усиливает значение того или иного слова, особенно при перенесении его на конец или начало предложения: Терпеньем изумляющий народ... (Некрасов), Словесной не место кляузе... (Маяковский), Судьбы свершился приговор! (Лермонтов), Руку мне подал на прощанье... (Чехов). Но пользоваться инверсией надо умело и осторожно, помня, что она чаще всего применяется в художественной речи.
Работая над повышением уровня речевой культуры, следует добиваться грамматически правильной расстановки слов в предложении, учитывая, что изменение смысла речи часто зависит не только от перестановки знаменательных слов, но и от перестановки частиц: не он был на футбольном матче (а кто-нибудь другой), он не был на футбольном матче (то есть отсутствовал), он был не на футбольном матче (а где-нибудь в другом месте).
Существование двух различных видов размещения слов в предложении дает основание утверждать, что русскому языку присущ свободный порядок слов. Однако эта свобода весьма и весьма относительна. Каждая перестановка слов в предложении (инверсия) должна быть прежде всего осмысленной, грамматически и стилистически обоснованной. Иначе говорящий может уподобиться тому литератору, которого зло высмеял А. Зорич в фельетоне «Трудный случай». Этот литератор, чувствуя, что ему не дается расстановка слов, обратился за помощью к известному профессору-психиатру:
«Мое обращение покажется вам, вероятно, странным и необычным, профессор, — сказал он, — но не можете ли вы посредством гипноза повысить мою способность к письму?
— Простите, не понимаю.
— Я писатель. Но, видите ли, пишу я как-то механически, без подъема, что ли... Сколько ни сижу, сколько ни пишу — не удается. Все дело в том, как расставить слова. И вот, не расставляются, проклятые, как надо!..
Профессор посмотрел в окно и в раздумье почесал переносицу.
— Видите ли, то уменье расставлять слова, о котором вы изволили сказать, иногда называется также талантом. Насколько я понимаю, вы хотите, стало быть, чтобы я внушил вам талант?.. Предположим. Как же вы себе реально это представляете? Надо сказать: практическая медицина не знает таких прецедентов.
— А как вообще лечат гипнозом? Ну, я лягу на кушетку, вы проделаете надо мной пассы, или как уж там это полагается, и станете внушать: «С этих пор ты пишешь иначе, с этих пор ты правильно расставляешь слова, с этих пор...»
— Вот что, — после некоторой паузы сказал профессор, — принесите мне что-нибудь из того, что у вас напечатано... и загляните через недельку. Я ознакомлюсь, и тогда поговорим.
И писатель прислал пятый том своих сочинений и зашел через неделю.
— Я прочел вашу книгу, — сказал профессор, — и отметил некоторые места. Например, вы пишете: «...Дом и мебель были в стиле боярина семнадцатого века с витыми ножками». У кого же витые ножки? У боярина, у дома или у мебели?
— Ну, профессор, это детали...
— Потом вы пишете: «У мечети заржала кобылица, голубая лазурь которой сияла на солнце». Как же это так — голубая кобылица?
— Мечеть, а не кобылица.
— А сказано кобылица.
— Профессор, право же, все это частности, давайте ближе к делу.
— Извините. Я уклоняюсь от... лечения.
— Почему?
— Случай слишком трудный.
— Вы считаете науку бессильной?
— Я считаю, что, поскольку существуют школы второй ступени, внушать посредством гипноза, что корова не пишется через «и» с точкой, нет никакой надобности... Учиться надо! Грамматике учиться, а не гипнозы выдумывать!..»
Чтобы не уподобиться этому незадачливому литератору и не совершать грубых ошибок при размещении слов в том или ином предложении, необходимо придерживаться следующих основных правил: