Огромное значение в этот период имело красноречие вождя крестьянской войны в Германии Томаса Мюнцера. Блестящий оратор и полемист, Мюнцер зажигал сердца тружеников земли и поднимал их на борьбу против средневековых помещиков-феодалов.
Ораторское искусство более позднего времени достигло своего расцвета в XIX веке, когда буржуазно-демократические революции во Франции, Италии, Германии и Австрии призвали к жизни целый ряд выдающихся ораторов, волновавших умы и воображение миллионов людей.
Железной логикой и гениальной прозорливостью покорял слушателей Карл Маркс. Яростный враг фразерства и пустословия, он был исключительно требователен к себе и требовал от своих друзей глубокого идейного содержания речей. Требовал, чтобы они излагались в ясной и доступной форме.
Талантливыми ораторами были современники и соратники К. Маркса: Ф. Энгельс, Ф. Лассаль, А. Бебель, умевшие так же, как и он, доносить свои мысли до слушателей в доступной и запоминающейся форме.
В России в конце XIX века как выдающийся пропагандист и агитатор выделяется Г. В. Плеханов, произнесший немало блестящих речей, направленных против самодержавия. В начале XX века, когда на арену активной политической борьбы выходит рабочий класс, живое слово пропагандиста и агитатора приобретает огромное значение. Целая армия ораторов выступает с речами на многочисленных собраниях и митингах, агитируя и призывая трудящихся к борьбе против капиталистов и помещиков, за построение нового, бесклассового общества. В первом ряду этих ораторов стоял В. И. Ленин. Его простые мудрые слова доходили до сознания каждого человека — рабочего, крестьянина, интеллигента. Волновали воображение, поднимали боевой дух. Глубокая убежденность, прямота и страстность в речах Ленина, соединенные с присущим ему обаянием, творили чудеса. Когда говорил Ленин, не было ни одного человека, кто бы не соглашался с ним.
Гениальный мыслитель, создатель Советского государства и Коммунистической партии, В. И. Ленин был также теоретиком советского ораторского искусства. Он требовал от ораторов, чтобы они были прежде всего правдивы, не обходили острых вопросов и учитывали запросы своих слушателей. На примере речей В. И. Ленина мы можем учиться ясности, простоте и доходчивости речи, можем учиться тому, как надо готовиться к выступлению и как вести себя во время самого выступления, чтобы слушатели верили и подчинялись нашим словам.
В воспоминаниях Клары Цеткин говорится о том, что речи Ленина — это великий пример искусства убеждать без лишних риторических прикрас, убеждать ясно сформулированной мыслью, железной логикой и несокрушимой аргументацией.
Выступая, Ленин редко прибегал к длинным фразам, предпочитая им короткие, насыщенные активным действием и точной мыслью. Используя известные ораторские приемы — обращения, восклицания, повторы, противопоставления, риторические вопросы, — Ленин никогда не увлекался ими и применял там, где они были действительно необходимы. В этом отношении чувство меры было присуще В. И. Ленину как никакому другому оратору. Вместе с тем, Ленин часто прибегал к использованию примеров из художественных произведений, любил цитировать Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Гончарова, Чехова, Льва Толстого, употреблять известные фразеологизмы, русские народные пословицы и поговорки. Все это делало речь Ленина разнообразной, живой и увлекательной. A. М. Горький оставил нам прекрасное описание B. И. Ленина как оратора: «...Но вот поспешно взошел на кафедру Владимир Ильич, картаво произнес «товарищи». Мне показалось, что он плохо говорит, но уже через несколько минут я, как и все, был «поглощен» его речью. Первый раз слышал я, что о сложнейших вопросах политики можно говорить так просто. Этот не пытался сочинять красивые фразы, а подавал каждое слово как на ладони, изумительно легко обнажая его точный смысл. Очень трудно передать необычное впечатление, которое он вызывал... Слитность, законченность, прямота и сила его речи, весь он на кафедре — точно произведение классического искусства: все есть, и ничего лишнего, никаких украшений, а если они и были — их не видно, они так же естественно необходимы, как два глаза на лице, пять пальцев на руке.
По счету времени он говорил меньше ораторов, которые выступали до него, а по впечатлению — значительно больше, не один я чувствовал это, сзади меня восторженно шептали:
— Густо говорит...
Так оно и было; каждый его довод развертывался сам собою — силою, заключенной в нем... Его движения были легки, ловки, и скупой, но сильный жест вполне гармонировал с его речью... Иногда казалось, что неукротимая энергия его духа брызжет из глаз искрами и слова, насыщенные ею, блестят в воздухе. Речь его всегда вызывала физическое ощущение неотразимой правды».