— А что если мы махнем дальше? Сразу в Канаду? — предполагает Холланд. — Или в Мексику?
— Ничего не изменится. Финал тот же. Вы не способны изменить сценарий. Мне жаль, — изрекает сдавленно Саманта. — Вам предстоит нелегкий выбор. Но лучше всего пристрелить меня сразу с вашего девятимиллиметрового.
Предположения Саманты на самом деле ужасны. И думаю, что они возможны. У нее сила видеть будущее. Зачем ей врать, когда она знает, что правильно, а что нет? Чувствую безысходность. Как нам спастись? Что нам делать, чтобы выжить? Похоже, мы в ловушке.
— Хотите знать, что будет, если я начну работать на господина Джеффри? — Саманта жестом руки предлагает мне сесть. — Через год действующему президенту объявят импичмент. На выборах победит Джеффри. Он сосредоточит всю власть в своих руках, потому что я скажу ему, как это быстро сделать. Я буду вынуждена работать на него, чтобы меня перестали пытать. Должны родиться сотни тысяч одаренных людей, и если есть шанс предотвратить их гибель, я готова пожертвовать своей жизнью. Все равно она никогда не станет веселой и беззаботной, как у обычных людей.
— Думаешь, — начинает Холланд, - Джеффри без тебя не справится?
Саманта начинает смеяться.
— Конечно, справиться! Когда со мной все будет кончено, он займется поиском другого человека, более везучего, чем я. Окей. — Девушка встает, закидывает свой рюкзак за спину и говорит: — Нам пора.
— Ты хочешь заехать домой? — спрашивает Холланд.
— В данной ситуацие не стоит этого делать, — отказывается Саманта. — Мы только потеряем время. Идемте.
Переглядываюсь с Холланд. Непонятно, почему Саманта не убежала и не скрылась от нас. Она до этого момента знала, что мы придем. А также непонятно то, почему она идет с нами. На ее месте я бы попыталась перехитрить самого Джеффри и смыться куда подальше.
Садимся в машину. Девчонка располагается на заднем сидении и опускает стекло в дверце.
— Хочу подышать свежим воздухом, — говорит она.
Холланд выжимает сцепление, давит на газ, и мы берем курс на Лос-Анджелес.
— Можно я буду звать вас Меган? — спрашивает Сэм.
— Конечно, — отвечаю я. — И обращайся к нам на "ты".
— Отлично. Спасибо, — благодарит она. — Хотите расскажу о том, что будет происходить в ближайшем будущем? Вы все равно не сможете что-либо изменить или кому-то рассказать, потому что проживете на неделю дольше меня, да и еще убегая от погонь.
Холланд снова стучит пальцами по рулю. Бросаю на него раздражительный взгляд, и он сжимает руки.
— Интересно послушать, — произношу я, хотя Сэм уже успела отбить всякое желание.
— Живет на этом свете маленький мальчик по имени Зик. Пока что он не знает о своей силе привлекать удачу, и раскроется она лет, этак, через десять. Сейчас ему четыре года, в следующем месяце исполнится пять. Его родители устроят ему грандиозный праздник, который незамедлительно испортят агенты Джеффри. Они схватят его и увезут в Государственную тюрьму Анахайма, кинут в тесную камеру. Он будет жить там до конца своих дней и даже Эллен Прайм его не освободит. Никто. Он будет притягивать удачу Джеффри, точно ручной талисман, но ему самому чертовски не повезет.
Выслушав предупреждение Саманты, задаюсь вопросом: можем ли мы спасти Зика? Или хотя бы предупредить его родителей об опасности, чтобы они спрятали своего сына где-то, где Джеффри его не найдет.
— Меган, не стоит об этом даже задумываться! Зика вам не спасти, так как я у вас последняя. Ты сама говорила Фиби Дженнаро, что бросаешь это дело.
— Да, ты последняя, — соглашаюсь я. — При других обстоятельствах Фиби не дала бы нам больше наводок. Можно тебя спросить? Кто такая Эллен Прайм?
Оглядываюсь на Саманту, а она загадочно улыбается. Ее карие глаза покрываются пленкой слез, и Сэм воодушевленно говорит:
— Эта девушка изменит все. Все закончится после ее падения. Да, вы измените многое, убив меня, но вы не сделаете того, что сделает она. К сожалению, Эллен еще не родилась. И момент икс настанет только через двадцать лет.
— Жаль это слышать, — изрекает Холланд.
— Через двадцать лет мир изменится, и Джеффри будут проклинать за то, что он наделал. Но сейчас народ слепой, люди верят будто такие, как я опасны для их жизней. Правда в том, что мы не сделали ничего плохого, и не сделаем.
— К сожалению, мы не очень-то и вам помогли. А ты не могла рассказать это кому-то, кто бы помог?
— Не безопасно болтать лишнее всем подряд. Я не нашла человека, которому могла довериться на сто процентов. Все они продажные. И ни у кого нет такой власти, чтобы спасти нас. Каждый сам за себя.