Нэйтали секунду размышляет над ответом, а ее лоб морщится. Том выглядит растерянным.
— Я бы сказала, — начинает говорить женщина, — что сожалею о том, что родила ее. Она — ошибка всей моей жизни.
Клариссе нравится такой ответ. Она энергично качает головой, поджав розовые губы.
— А вы, мистер Одри? — хлопает глазами Кларисса, глядя на мужчину. — Что бы вы сказали своей дочери-беглянке, будь бы она здесь перед вами?
Мужчина прокашливается и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
— Я бы ничего ей не сказал! — сетует Том. — Я бы ее придушил ее собственными руками.
— Господи Иисусе! — восклицает репортер. — Как это жестоко! Но я бы поступила так же...
Меня начинает трясти от спектакля, который происходит по ту сторону экрана. Саманта не монстр. Монстры те, кто придумали причины бояться одаренных людей и те, кто обнажает свою настоящую личину, угрожая убить девочку. Я, прижимая подушку к груди, решаю, что пора валить из этого магазина прочь.
В продуктовом отделе беру пару шоколадных снеков и арахисовых батончиков для Саманты. Наверняка, она предвидела все то, что я только что видела я, поэтому сладости ей не помешают. Раньше она говорила, что обожает арахисовые батончики. А я в свою очередь попытаюсь подкупить ее ими.
На кассе на меня даже не смотрят. Сонная кассирша на автомате пробивает товар, берет деньги и выдает чек. Упаковываю продукты в бумажный пакет и шагаю к выходу.
По улице передвигаюсь, опустив взгляд на землю. Совершаю пару кругов вокруг клуба. И лишь тогда захожу в "Брабс".
Глава 10
Саманта падает в мои объятия. Ее плечи вздрагивают. Хочется ее как-то успокоить, но не могу найти нужных слов. Ее сердце разбили еще задолго до сегодняшнего дня или вчерашнего. Она с самого начала была в курсе, как себя поведут ее родители, когда дар их дочери рассекретят.
— Не плачь, — прошу девочку. — Ты с нами, все будет в порядке. У тебя есть Холланд, он тебя защитит.
— Не уверена, — хмыкает Сэм.
— Он же защитил тебя от меня, — отвечаю я.
— Да, точно, — слышу, что она улыбается. — Но мои родители — это мои родители, самые близкие люди. И они меня предали.
Должно быть Саманте тяжело сдержать эмоции. Хотя до этого времени она отлично себя контролировала.
— Мне нужно умыться, — говорит она.
— Хочешь пойду с тобой?
— Нет. С краном как-то разберусь. Хочу побыть одна. Собраться с мыслями.
Крепко сжимаю Саманту в объятиях, потом отпускаю, и девочка убегает в комнату в конце коридора.
Прекрасно ее понимаю. Я бы тоже плакала и злилась. К подобным вещам невозможно подготовиться. Ты просто ранен и разбит еще до того момента, как тебя предали. Это как бы я узнала об измене Холланда еще до того, как он признался. А когда бы он сказал правду, все равно чувствовала бы обиду и ярость. А девочку предали родители — пара людей, которые окружали ее и заботились о ней с самого рождения. Но вдруг струсили и отвергли ее, чтобы спасти свои шкуры.
Оставив Сэм маленькие подарочки, спускаюсь к Холланду. Он сидит за старой барной стойкой, сложив на ней руки. Сажусь напротив. Рассказываю ему о том, что видела в утреннем повторе. Он нисколько не удивлен. Его лицо не выражает никаких ярких эмоций.
— Люди напуганы, — произносит Холланд, — поэтому ведут себя так. И ими руководит инстинкт самосохранения. Если бы им сказали, что такие, как Саманта, полезны и безопасны, что они могут помогать, спасать и исцелять от болезней просто так, по доброй воле, не было бы предрассудков и этих митингов.
— Ты прав, — соглашаюсь я.
— Один человек сказал, что одаренные опасны, другие повторили, а остальные поверили.
— Не было Джеффри, все было бы иначе.
— Джеффри обижен и обозлен, — напоминает парень. — Он потерял ребенка и ему никто не помог. А Тимоти не имел такой силы, чтобы забрать болезнь.
— Помню Тимоти, — говорю я.
Тимоти Киттон был первым, кого сожгли на огне в вечернем шоу "Давайте поговорим...". Его долго держали в одиночной камере, запретили пускать к нему посетителей, морили голодом. В конце концов, к него поехала крыша. Когда ему было уже далеко за тридцать, Джеффри решил, что с того уже достаточно мучений и приказал казнить. Прямой эфир смотрели миллионы телезрителей по всему миру. Помню, мои родители плакали, наблюдая, как тощее тело исчезало в нещадных языках пламени. На глазах моих родственников держались слезы, губы папы дрожали, а мама просто закрыла рот ладонями, чтобы не закричать от ужаса. Это было много лет назад. Сейчас все изменилось. Граждани страны ждут очередного зрелища каждые выходные как манну небесную, или как когда-то домохозяйки ждали очередной эпизод шоу Опры Уинфри.