Через полчаса, когда я уже сидела в кресле с книгой в одной руке и кружкой с ромашковым чаем для успокоения нервов в другой, мое внимание отвлекло тихое жужжание в кармане. Звонила мама. Я улыбнулась, ведь не зря говорят, что материнское сердце всегда чувствует, когда с ее ребенком происходит неладное.
…
Больше никаких приступов головной боли не было. Оставшееся время я провела за домашним заданием и просмотром фильма. На ужин пришлось съесть пару бутербродов, сил на готовку совсем не осталось. Успокаивала себя тем, что завтра к приходу мамы точно что-нибудь успею сварганить. Ну, или на крайний случай закажу нашу любимую пиццу.
Случай на улице я решила оставить на потом. Не хотелось волновать маму и отвлекать от работы. Профессия хирурга не самая легкая и требует большой отдачи от человека. Если честно, я даже ей завидую, она действительно любит свое дело. А я еще не знаю, чем действительно хочу заниматься в своей жизни, и какое будущее мне суждено. В общем, печально, но я не отчаиваюсь. Что-нибудь и мне приглянется, верно?
Эх, сейчас бы поспать часов так десять, и столько же проваляться в постели. Неделя была сложной, и я до сих пор не могу заставить себя просыпаться рано. Полежав еще несколько минуточек на кровати и потянувшись, направилась в ванную. С самокопанием и жалостью к себе, бедненькой, решила повременить. Как никак, впереди еще два дня выходных!
Повесив банное полотенце на крючок и быстро раздевшись, забралась в ванну и расслабленно легка под звук текущей из крана горячей воды. Вода успокаивала, и я зажмурила глаза от удовольствия, удобно устроившись. Весело напевая незамысловатую песенку, намывалась и втирала разные крема. Рядом горели ароматические свечи с запахом лаванды. Прекрасно.
Я чувствовала себя облачком в небе, которое ветром покачивало из стороны в сторону. Так легко и хорошо. Меня совсем разморило, еще немного и глаза вот-вот закроются.
Где-то на краю сознания я почувствовала неладное. Почему это меня клонит в сон? На этикетке на свечах было написано, что лаванда успокаивает, но не до засыпания же! И хотя я устала, но держать глаза открытыми должна быть в состоянии. От появившегося звона в ушах я лишь отмахнулась, пытаясь докопаться до чего-то. Ничего не приходило на ум, но внутри уже поселился червячок сомнения.
Я вскрикнула. Стало очень горячо, хотя вода должна была уже остыть. Я резко встала, немного покачнувшись от головокружения. Вся ванная была охвачена паром от горячей воды, точнее кипятка. Мне стало не по себе. Я начала дрожать от холода, хотя это было невозможно в такой-то сауне. В помещении было страшно душно и жарко. Когда я собиралась выйти из воды, она начала кипеть. Вспомнила из школьной программы, что вода кипит при температуре в сто градусов по Цельсию. У меня уже должны были появиться волдыри и сильные ожоги! Однако мне не было больно. Может это все сон, и я уже давно лежу в своей мягкой кровати? Иначе другого логического объяснения у меня нет.
Я снова попыталась выйти, ухватившись за бортики, однако в голове в один миг снова возник рой голосов, и я схватилась за виски, падая обратно в воду. Пытаясь отдышаться, я хотела подняться, но ничего не получалось. И все что я могла сделать, чтобы хоть как-то уменьшить боль — это продолжить держаться за виски и согнуться в коленях.
Так бы я и продолжила корячиться, если бы не уловила среди множества голосов, которые странным образом возникли в моей голове, один особый. Казалось, словно он, колючий и с хрипотцой, принадлежал старику, однако в моем состоянии я не могла ручаться ни за что. Однако, почему-то я отчетливо различала его среди остальных, и с каждой секундой он становился все сильнее и громче, пока не заполнил все мое сознание. Я закрыла уши, но это не помогло. Возможно потому что шум шел не снаружи, а изнутри.
- Пора, пора, пора… - набатом раздавалось в ушах. Я не понимала и просто готовилась к худшему.
Все казалось нереальным, словно я смотрю на все со стороны. Вот в маленькой комнате полулежит в ванне молодая худенькая девушка с гримасой боли на лице. Она держится пальцами за виски и пытается опереться локтями на бортики. Но вот, выражение на ее лице изменилось на отрешенное, руки опустились, и она словно с облегчением выдохнула, а затем вздохнула полной грудью.