Я не могла сдвинуться с места. Все казалось чудовищным сном. Какие еще боги, Артария и другой мир? Быть может, я сошла с ума? Я ущипнула себя за руку и вскрикнула. Больно. А это значит, все реально…
Женщины почувствовали неладное, а девочка у меня на руках зарыдала. Кто-то из них поднял ее, но мне было все равно. Я сидела на кровати и смотрела на свои ладони. Подняла взгляд на окно, но все казалось размытым и без четких границ. Лишь затем я осознала, что плачу. Слезы наполняли мои глаза все больше и больше и совсем не заканчивались, как бы я их не вытирала и не размазывала по лицу. Быстро скатившись по щекам и подбородку, они капали на покрывало. Сердце сжималось, и я начала отрывисто дышать. Кислорода в легких определенно не хватало, у меня началась отдышка. Вот она какая, оказывается, первая в моей жизни истерика. И я была уверена, что не последняя. Я рыдала, хваталась за волосы и кричала, но из горла не доносилось ни одного слова. Лишь мычание и вскрики. Сердце так сильно болело, потому что где-то глубоко в душе я поняла - мне не вернуться домой. По крайней мере, легко мне это сделать не удастся точно.
…
Прошло три месяца с того момента, как я очутилась здесь, в ином мире. Все оказалось так, как я и боялась. Я находилась в совершенно ином месте, а именно в Энфелии - государстве, окруженном океанами и граничащим с другой страной - Артарией. Оба государства находились в мире несколько лет, с воцарения нынешнего императора Анри, в народе прозванным Ужаснейшим. Лилия говорит, что это прозвище прицепилось к нему из-за уродливой внешности, а сестра Клара – из-за вредного и вспыльчивого характера. Неудивительно почему они не сходились во мнениях, наш храм находился совсем на окраине страны. От столицы, где находится императорский дворец, на лошади придется путешествовать пару месяцев, а если в карете, то и того дольше. Из-за этого почти никто вне столицы не знает внешности правителя. Правда, Лилия сказала, что маги могут мгновенно перемещаться в пространстве, но я посчитала это лишь шуткой и перевела тему. Вот еще, магия!
В начале мне было тяжело вдали от дома и мамы. Друзей у меня не было, поэтому я скучала лишь по ней. Как же она там без меня? Первый месяц я не выходила из комнаты, которая. как оказалось, принадлежала Лилии. Я предложила ей поменяться, так как мне было неудобно занимать ее место. Но она уверила меня, что уже обжилась в новой комнате, окна которой выходили на лес, где она любила прогуливаться в свободное время.
Все сестры, что прислуживали храму, тепло приняли меня. К сожалению, речь ко мне не вернулась, поэтому общалась с внешним миром я с помощью тетради, которую мне подарила сестра Лана. Производство бумаги в этом мире находилось на низком уровня. Однако бумага в храме имелась: сестра Лана писала в них отчеты и вела документацию. Она же и начала меня учить языку жестов.
Лилия говорила, что сестра Лана талантлива во всем, она образована и знает многое. Однако кто же она по рождению, никто из сестер не знает. Поговаривали, сестра Лана родилась в семье аристократов и была вхожа во дворец. Но произошел некий случай, и она решила отдать себя служению богине. Правда это или вымысел, никто не знал. Однако в этом имелся смысл, ведь если понаблюдать со стороны, то можно заметить ее прямую и гордую осанку, величественный шаг, правильную речь и приятные манеры. Такому не научиться в семье обычных крестьян или горожан. Рядом с ней чувствуешь себя гадким утенком. Впрочем, сестра Лана никогда не порицает. Она всегда любезна и вежлива и готова помочь нуждающемуся.
Стоит также упомянуть о внешности женщины. Я, как дитя двадцать первого века, где стать красивой сможет любая благодаря уколом красоты, все еще нахожусь под впечатлением от сестры Ланы. Ее красота натуральна. Природа, действительно, постаралась: большие раскосые глаза цвета неба, аккуратный носик и пухлые губы. Светлая кожа без единого недостатка блестела здоровьем. Волосы, цвета пшеницы, всегда уложены в простую аккуратную прическу, а белый цвет одеяния был ей очень к лицу. И даже через бесформенную рясу можно многое сказать о ее плавных изгибах и пышности форм. Красавица, одним словом.
Когда моя депрессия прошла, никто не обмолвился о моем уходе. Похоже все понимали, что мне некуда идти. Благо работа для меня нашлась.
Когда я поинтересовалась у одной из сестер, на какие средства обслуживается храм, они удивленно посмотрели на меня. Похоже это и вправду был глупый вопрос, но в силу моей «чужеземности» они все же объяснили: на личные средства прихожан и немного перепадает от государства. Плюс, у них есть небольшой огород, который не даст помереть с голоду. Не густо, но всем хватает.